Ф
Федин, Константин Александрович
[1892—] — советский писатель. Род. в Саратове.
Отец из крестьян, впоследствии был торговцем.
Федин окончил коммерческое училище в Козлове.
С 1911 по 1914 учился в Московском коммерческом
ин-те. С 1914 по 1918 — гражданский пленный в
Германии. С 1918 работал в Наркомпросе, редактировал
ряд газет и журналов, служил в Красной армии.
С 1921 занялся исключительно лит-ой работой. В
этом же году вступил в литературное объединение
«Серапионовы братья». С 1934 — член президиума
ССП.
Первые литературные опыты Ф. относятся к 1910.
В 1913—1914 в «Новом Сатириконе» напечатал «Мелочи».
Широкую популярность Ф. приобрел после выхода
из печати романа «Города и годы» [1924]. В 1939
награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Путь творческого развития Ф. во многом типичен
для ряда советских писателей. Начав с отрицания
мира прошлого, Ф. пришел к утверждению революции,
дающей выход из «окуровских» тупиков, из глухих,
заброшенных «пустырей».
Первый сборник Ф. носит символический заголовок
«Пустырь» [1923]. На бесплодных «пустырях» уездных
городов старой России живут, или, вернее, прозябают
жалкие обыватели, чудаки, неудачники. Галерею
этих людей, искривленных жизнью, с их мелкими,
порой ненормальными, страстишками и зарисовывает
Ф. в своих ранних рассказах («Анна Тимофевна»,
«Рассказ об одном утре» и др.). В этих произведениях,
выдержанных преимущественно в манере сказа, своеобразно
сочетаются простые народные образы с вычурными,
декадентскими. Это эклектическое соединение различных
стилистических приемов особенно ярко проявилось
в повести «Анна Тимофевна» [1923].
«Города и годы» — роман о путях интеллигенции
в революции. Центральный образ романа — Андрей
Старцев — пассивный, запутавшийся в противоречиях
гуманист-интеллигент, «с тоской ждавший, чтобы
жизнь приняла его». Развенчивая своего героя,
Ф. утверждает обреченность и неизбежность гибели
той части интеллигенции, к-рая не может выйти
из индивидуалистического тупика. Тем не менее
автор сочувствует своему герою, не нашедшему своего
жизненного пути, относится к нему с жалостью и
скорбью.
В противовес Старцеву контрастирующие с ним образы
большевиков, Курта и других партийцев, говорящих
готовыми формулами, даны обезличенно. Ф. стремится
разрешить в романе ряд социально-исторических
проблем, выясняя причины возникновения мировой
войны, революции и т. д. Пацифистское осуждение
войны, романтическое восприятие революции характерно
для Ф. на данном этапе его творческого пути.
Роман Ф. сложен и в отношении стиля. Художественно
более самостоятельный, чем ранний сборник рассказов,
роман «Города и годы» представляет своеобразное
сочетание психологически насыщенного повествования
с авантюрной интригой. Повествование нередко прерывается
развернутыми отступлениями автора, написанными
в приподнято-патетическом тоне, иногда ритмической
прозой с обилием лирических восклицаний, риторических
вопросов и т. д. Патетическое напряжение романа
создается также благодаря ряду описаний, носящих
символически обобщенный характер, выдержанных
в торжественном тоне. Ядовито-саркастический тон
лирических отступлений автора, в которых он стремится
к разоблачению мировой войны, немецкой буржуазии,
немецкого филистерства, сменяется романтически
приподнятым там, где он стремится передать пафос
революции.
Следующий цикл произведений Федина по своей идейно-тематической
сущности резко отличается от романа «Города и
годы». В рассказах «Наровчатская хроника», «Мужики»,
«Тишина» и др. [1925—1926] Ф. возвращается к миру
и героям «Пустыря». Сплетение анекдотического
и трагического характерно для этих рассказов.
Вне времени, вне исторической действительности
живут эти чудаки — обыватели провинциальных городов.
Несмотря на революцию, они не меняют облика, не
нарушают своей жизни и привычек.
Особенно выделяется рассказ «Трансвааль» с монументальной
фигурой кулака-культуртрегера Сваакера, соединившего
в, себе, по словам Ф., «черты Фомы Опискина и
Квазимодо». Образ фединского кулака, который «все
может», который держит в повиновении всех соседних
крестьян, вырастает в рассказе Ф. в абстрактно-символический
образ. В «Трансваале» Ф. искаженно представляет
послереволюционную деревню, противопоставляя «всемогущество»
кулака якобы обезличенной, пассивной толпе крестьян.
К теме «интеллигенция и революция» Ф. возвращается
в романе «Братья» [1928], посвященном в основном
проблемам искусства. Центральная фигура романа
— один из братьев, музыкант Никита Карев — близок
Андрею Старцеву. Как и Старцев, он живет в своем
замкнутом, «обособленном» мирке. Но если в «Городах
и годах» Ф. с самого начала подчеркивает обреченность
Старцевых, то для индивидуализма Никиты Карева
писатель находит оправдание. Одиночество музыканта,
его «скорбный музыкантский послух» дают ему возможность
создать величайшую «симфонию-роман, запечатлевшую
на себе все то великое, что принесла нам революция».
Тезис об особом «избранническом» пути художника,
о трагедийности подлинного искусства является
идейным стержнем романа. Роман «Братья», композиционно
напоминающий «Города и годы» (те же временные
сдвиги, многопланность, лирические отступления
автора и т. д.), построен по принципу стилевых
контрастов. Реалистически-бытовая струя, к-рая
особенно ярко выявляется в описании семейства
Каревых, «смурского мира», контрастирует с мистико-трагической
линией романа, связанной с судьбой Никиты Карева,
живущего в постоянном предчувствии, «в молчаливом
ожидании катастроф».
Роман Ф. «Похищение Европы» [1934—1935] отражает
борьбу двух миров, двух систем, двух культур,
оканчивающуюся победой социалистического мира
над капиталистическим. Интерес Ф. к социальным
проблемам в этом произведении выступает еще резче,
чем в прежних. Личная интрига здесь в большей
степени, чем в ранних произведениях, подчинена
общественно-политическим вопросам. Мир обреченной
на гибель капиталистической Европы (I кн.) показан
«глазами большевика» Рогова. Мир обновленной,
крепнущей Страны Советов (II кн.) дан в восприятии
капиталиста, голландского короля леса Ван-Россума.
Образ Филиппа Ван-Россума получился значительно
полнокровнее, чем нечеткий образ Рогова, этого
интеллигента, готового участвовать в строительстве
социализма, но еще не утратившего своих индивидуалистических
черт. Картины Западной Европы — кризиса, безработицы,
забастовки, биржевого ажиотажа — в романе вышли
рельефнее, чем изображение строительства Страны
Советов.
Имеющиеся в повествовании полемические диалоги,
рассуждения, речи отчетливо обнажают идейный замысел
произведения, но органически не врастают в его
художественную ткань. Этот недостаток романа особенно
остро чувствуется во второй книге.
В последнем своем произведении «Я был актером»
[1937], построенном на автобиографическом материале,
Ф. возвращается к теме Германии периода империалистической
войны, теме, затронутой в «Городах и годах». Но
уже не сложная социально-философская проблематика,
а реалистическое живописание быта немецкого захолустного
городка, полубогемных, полумещанских нравов провинциального
театрика в центре внимания автора.
В последних произведениях Ф. постепенно освобождается
от «орнаментализма», «увлечения словесной игрой»,
от «ритмической прозы», «легкого бреда сказом»
— этой, по выражению самого Ф., «литературной
кори», которой «переболело большинство писателей»
его «поколения», и переходит к более простому,
свободному от вычурности и витиеватости языку.
Усиление реалистических тенденций — такова закономерная
эволюция творчества Ф., характерная для ряда советских
писателей.
Библиография: I. Coбp. соч. в 4-х тт., изд.
«Прибой», Л., 1927; то же, ГИХЛ, М. — Л., 1929—1930
(т. I. Пустырь. Повести и рассказы; т. II. Города
и годы. Роман; т. III. Трансвааль. Повести и рассказы;
т. IV. Братья. Роман); Трансвааль. Рассказы, Гиз,
М. — Л., 1927; Старик, Изд-во писателей в Ленинграде,
Л., 1930; Повести и рассказы, Изд-во писат. в
Ленинграде, [Л.], 1933; изд. 2-е, «Сов. писатель»,
М., 1936; Похищение Европы. Роман, кн. I, Л.,
1934, и кн. II, Л., 1935 (неск. изд.). Я был актером.
Повесть, «Сов. писатель», 1937. Статьи: Как я
работаю, «Литературная учеба», 1930, No 4; Язык
литературы, «Литературная учеба», 1933, NoNo 3—4;
Автобиография: «Писатели», под ред. В. Лидина,
«Современные проблемы», М., 1926.
Л. Поляк.
Форш, Ольга Дмитриевна
(род. 1875) — советская писательница. Из военно-дворянской
семьи. Литературную деятельность начала в 1908.
Раннее творчество Форш носило обличительный и
вместе с тем пессимистически-мистический характер.
Дворянско-купеческая Русь сравнивалась с жилищем,
наполненным смрадом и нечистью («Шелушея»). В
пореволюционные годы Ф. написала ряд рассказов,
в которых с тонкой иронией, хотя и несколько поверхностно,
обличала остатки мещанства в нашей стране (сб.
«Пятый зверь», 1928). Основной проблемой творчества
Ф. является проблема индивидуализма и коллективизма,
соотношения личной жизни человека и его дела,
показанная автором не диалектически, а в индивидуалистическом
плане, ибо личность взята ею абстрактно, в отрыве
от конкретной социально-исторической обстановки.
Таковы романы: «Одеты камнем» (Ленинград, 1932)
— о трагической судьбе узника Петропавловской
крепости Бейдемана, «Современники» (Л., 1932),
где дана яркая картина гибели художника Иванова
и Гоголя в условиях николаевского режима, и др.
В книге «Сумасшедший корабль» (Л., 1931) Ф. неверно
разрешает вопрос о преемственности культуры, о
взаимоотношении художника и эпохи, в частности
переоценивает для нашей эпохи наследие упадочного
символизма и мистицизма. В последние годы намечается
идейно-творческий сдвиг Ф. Значительна книга рассказов
«Под куполом» (Л., 1933), посвященная разоблачению
европейского буржуазного мещанства. В последнем
романе «Символисты» («Звезда», Л., 1933) Форш
обнажает и разоблачает символизм как буржуазно-упадочное,
сугубо индивидуалистическое искусство и подходит
к более правильному пониманию проблемы коллективизма
и личности в Советском Союзе.
|
