С
Северянин Игорь Васильевич
(Игорь Васильевич Лотарев). Род. 1887, ум. 1941.
Поэт-эгофутурист.
Автор подчеркнуто эстетизированных, вычурных
салонных стихов («поэз»), в которых использовал
новые, ранее не существовавшие слова: лимоннолистый,
грезофарс, драприть, повсесердно, озверить и др.
Дебютировал в журнале «Досуг и дело» (1905). Произведения:
«Громокипящий кубок» (сборник, 1913), «Златолира»
(сборник, 1914), «Ананасы в шампанском» (сборник,
1915), «Victoria Regia» (сборн., 1915), «Поэзоантракт»
(сборн., 1915), «Соловей» (1918), «Менестрель»
(1919), «За струнной изгородью лиры» (сборник,
20-е гг.), «Колокола собора чувств» (1923), «Падучая
стремина» (1925), «Классические розы» (1922—1930)
и др.
Много выступал на эстраде с поэзо-концертами.
С 1918 г. жил в Эстонии, переводил Ш. Бодлера,
П. Верлена («Меланхолия»), А. Мицкевича и др.
Сухово-Кобылин, Александр Васильевич
— известный драматург, принадлежащий к тому немногочисленному
разряду писателей, которых можно назвать «авторами
одного произведения». Эти писатели сразу развертывают
все свое дарование, дают произведение, которое
обеспечивает им имя в истории литературы и потом
либо совершенно замолкают, либо пишут вещи, не
идущие ни в какое сравнение с первым проявлением
их таланта. Таков из русских писателей Грибоедов
с поразительным контрастом между «Горе от ума»
и позднейшими пьесами. Таков Чаадаев, занявший
своим «Философическим письмом» одно из первых
мест в истории русской общественной мысли и затем
проживший еще 20 лет в полном обладании блестящего
ума, но не написавший более почти ни одной строки.
Таков из второстепенных талантов Гирс, возбудивший
началом романа «Старая и новая Россия» очень большие
надежды и ничем их не оправдавший. Таков, наконец,
С. — Кобылин, автор неувядаемой «Свадьбы Кречинского»,
созданной пятьдесят лет тому назад, в течение
которых даровитый автор не написал ничего, кроме
двух пьес совершенно второстепенного значения
(«Дело» и «Смерть Тарелкина»).
До известной степени столь редкая в истории истинных
талантов непродуктивность С. — Кобылина может
быть объяснена обстоятельствами личной его жизни;
все три его пьесы написаны по случайным мотивам,
чуждым чисто литературных побуждений. Сам автор
в предисловии к драме «Дело» говорит о себе, что
«класс литераторов так же мне чужд, как и остальные
четырнадцать», и тут же спешит заявить, что его
пьеса «не есть, как некогда говорилось, плод досуга,
ниже, как ныне делается, поделка литературного
ремесла, а есть в полной действительности сущее
и из самой реальнейшей жизни с кровью вырванное
дело». Эти слова являются отголоском очень тяжелого
испытания, которое С. — Кобылину пришлось перенести
в молодости, когда он несчастным стечением обстоятельств
был вовлечен в дело об убийстве француженки Диманш.
Корыстолюбие судебных и полицейских властей, почуявших,
что тут можно хорошо поживиться, привело к тому,
что и сам С. — Кобылин, и пятеро его крепостных,
у которых пыткою вырвали сознание в мнимом совершении
преступления, были накануне каторги. Только огромные
связи и еще больше огромные денежные «дачи» освободили
молодого помещика и его слуг от незаслуженного
наказания. Ужасы лично им вынесенных дореформенных
порядков С. — Кобылин и старался изобразить во
второй из своих пьес — «Деле». Отсюда слишком
мрачная окраска пьесы; не лишенная кое-где колоритности
и силы, она в общем производит впечатление недостаточно
художественного и крайне озлобленного шаржа.
Гораздо счастливее связан с печальными испытаниями
молодости автора литературный первенец Сухово-Кобылина
— «Свадьба Кречинского». Сидя в тюрьме, он от
скуки и чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей,
разработал в драматической форме ходивший в московском
обществе рассказ об известном тогда светском шулере,
который получил у ростовщика большую сумму под
залог фальшивого солитера. Как бы сами собою создались
у С. — Кобылина такие яркие фигуры, которые сделали
ничтожный анекдот основанием одной из самых сценичных
пьес русского репертуара. «Свадьба Кречинского»
не выдерживает критики, если ее рассматривать
с точки зрения правдоподобия. Она написана почти
по правилам ложноклассического триединства; все
совершается в течение одного дня, и все концентрируется
так, что результаты поступков действующих лиц
немедленно обнаруживаются перед зрителем. Но в
этих нереальных рамках автор достиг полной правды
психологической, дав в замечательно сжатой и сгущенной
форме полный душевный очерк своих героев. Таков
прежде всего Кречинский, несомненно даровитая
натура, которого увлекает не столько корыстолюбие,
сколько сама артистичность проделки а также широкие
перспективы будущих шулерских подвигов. Не просто
мелкий мошенник и Расплюев, «работающий» для того,
чтобы «таскать пищу в гнездо», т. е. кормить своих
детей. Ни Кречинского, ни Расплюева нельзя назвать
типами; это по преимуществу характеры, т. е. лица,
мало связанные с условиями быта, — что, между
прочим, обеспечивает пьесе долгую жизнь. Чрезвычайный
интерес придает Кречинскому и Расплюеву также
яркая колоритность их речи; многие словечки пьесы
вошли в обиходную речь («была игра», «сорвалось»,
«это настоящий маг и волшебник», «он перед ним
мальчишка и щенок» и др.). Драматическая сила
«Свадьбы Кречинского» особенно ясно выступает
при сравнении ее с «Делом» и «Смертью Тарелкина»,
в которых автор неудачно старался развить некоторые
положения и характеры, в основной пьесе только
намеченные, но зато с большою яркостью. В результате
получился какой-то драматический комментарий,
где первое место занимают пояснения, рассуждения
и подчеркивания. «Дело» с его мрачным колоритом
в общем гораздо выше «Смерти Тарелкина», где есть
претензии на веселость. Постановка на сцене «Дела»
долго встречала цензурные препятствия; «Смерть
Тарелкина» была допущена к представлению только
осенью 1899 г. (под измененным заглавием: «Расплюевские
веселые дни», и с переделками), но успеха не имела.
Сухово-Кобылин родился в богатой дворянской семье
Московской губ. около 1820 г. В доме отца, ветерана
1812-го года, постоянно бывали молодые профессора
Московского университета — Надеждин, Погодин,
Максимович, Морошкин и др., дававшие уроки его
сестре, известной впоследствии писательнице Евгении
Тур (гр. Сальяс).
В сороковых годах С. — Кобылин учился в Московском
университете и пристрастился к философии, которою
усердно занимается по настоящее время; позднее
много путешествовал и во время пребывания в Париже
свел роковое для него знакомство с Диманш. «Свадьба
Кречинского», написанная в начале 50-х годов,
возбудила всеобщий восторг при чтении в московских
литературных кружках, в 1856 г. была поставлена
на сцену в бенефис Шумского и стала одною из самых
репертуарных пьес русского театра. Все три пьесы
трилогии изданы в 1869 г. под заглавием: «Картины
прошлого».
С. Венгеров.
|
