Справочник по Русской литературе XIX
века.
Евгений Абрамович Баратынский 1800 -
1844
Эда Поэма (1824, опубл. 1826)
Действие поэмы происходит в Финляндии примерно
в 1807 - 1808 гг.
Весной, на закате солнца, перед хижиной разговаривают
двое: молодая финка, "добренькая Эда"
со "златыми власами" и "бледно-голубыми
очами" и русский, "молодой гусар",
постоялец в ее доме. Их окружают величественные
картины: горы, водопады, сосновый лес: "Не
мира ль давнего лежат/ <...> развалины угрюмы?"
Гусар уверяет девушку, что она похожа на его любимую
сестру, оставленную на родине, и просит от Эды
сестринской любви. Эда слушает его доверчиво;
когда гусар прижимает ее руку к своему сердцу,
она пытается рассердиться, но не может: "Веселость
ясная сияла/ В ее младенческих очах". Эда
отвечает гусару, что видит его любовь и давно
отвечает ему любовью: "не всегда ли/ Я угождать
тебе спешу?" - напоминает, что подарила ему
кольцо, что каждое утро приносит цветы, что разделяет
его радость и грусть. Эде говорили, что мужчины
вероломны: "Ты, может быть, меня погубишь".
Тут гусар, разуверяя Эду, впервые целует ее с
изученным искусством: "Как он самим собой
владел!"
Этот поцелуй лишает Эду обычной беспечности. Обращаясь
к своей героине, поэт говорит: "На камнях
розовых твоих/ Весна игриво засветлела,/ И ярко-зелен
мох на них <...> Своею негою страшна/ Тебе
волшебная весна..."
Прежние простые и дружеские отношения с гусаром,
когда она играла с ним и радовалась дешевым подаркам,
более невозможны: девушка почти не разговаривает
с ним на людях, зато и не сводит с него глаз,
а наедине "страсти гибельной полна,/ Сама
уста свои она/ К его лобзаньям обращает",
а потом мучится раскаяньем и плачет.
Суровый отец Эды, боясь, что гусар соблазнит и
бросит ее, предупреждает: "Потаскушка мне
не дочь".
На следующий вечер Эда в своей комнатке читает
Библию, с "привычною тоскою" вспоминая
о потерянной "сердечной чистоте". Появляется
гусар-"хитрец" с пасмурным лицом, садится,
скрестивши руки на груди, и говорит, что он готов
расстаться с Эдой, повинуясь долгу и не желая
навлекать на дочь отцовский гнев. Разлука, конечно,
убьет его. Напоследок гусар просит об одном ночном
свидании в ее комнате.
Эда смутно чувствует неискренность обольстителя
и, прижав к груди Библию, восклицает сначала:
"Оставь меня, лукавый дух!" - однако
вскоре уступает: "Владею ль я сама собой!/
И что я знаю!"
Вечером девушка колеблется и все-таки запирает
дверь. Завив волосы и раздевшись, она думает уснуть,
но не может, упрекает себя за "своенравность"
и наконец отпирает дверь; за дверью уже ждет гусар.
"Увы! досталась в эту ночь/ Ему желанная
победа..." Утром героиня, пораженная свершившимся,
плачет и не слушает клятв гусара.
Вскоре, однако, она прощает соблазнителя и уже
не расстается с ним: "за ним она, как лань
ручная,/Повсюду ходит". Во время мирных свиданий
героиню преследуют предчувствия: она понимает,
что гусар скоро бросит ее. Эда старается не досаждать
гусару своей тоскою, но ее "тоскливая любовь"
и нежность уже тяготит его. К радости гусара,
начинается русско-шведская война, и полк выступает
в поход.
Расставаясь с Эдой, гусару совестно глядеть на
нее; она же молчит, не плачет, "мертва лицом,
мертва душой".
В Финляндии зима. Увядшая от горя Эда ждет смерти:
"Когда, когда сметешь ты, вьюга,/ С лица
земли мой легкий след?" Поэма заканчивается
описанием заброшенной могилы Эды.
Г. В. Зыкова
Александр Фомич Вельтман 1800 - 1870
Странник Роман-путешествие (1831 - 1832)
Литературное путешествие по своей природе двупланово:
это и реальное путешествие, и путешествие воображения
(воспоминания, рассуждения и т. п.). С одной стороны,
материал романа - действительное путешествие офицера
А. Вельтмана по Бессарабии, Молдавии, Вале-хии,
Добрудже за годы почти десятилетней службы, и
русско-турецкая кампания 1828 г. Но, с другой
стороны, путешествие героя - воображаемое путешествие
по карте: "возьмите Европу за концы и разложите
на стол"; автор странствует, "не сходя
с покойного своего дивана".
Читателю не дают утвердиться на какой-либо одной
точке зрения: ему толкуют о карте и диване, но
описания местности, обычаев и проч. так подробны,
что никак не согласуются с путешествием воображаемым
- например, описания монастыря Городище, вырубленного
в скале над Днестром, молдавских танцев, птиц
на гнилом озере под Кишиневом, гуляний в Яссах
(модные дамские уборы, как и пиры - излюбленная
тема для свободной и подчеркнуто бессвязной романтической
"болтовни"). Говорить об известных достопримечательностях
автор избегает - боится быть банальным. Согласно
общему принципу стилистической "пестроты"
"Странника", описания в нем могут быть
и стихотворными (особенно часто так описывается
подчеркнуто "низкий" быт - например
клячи, тащившие венскую коляску (гл. 47), разговор
(на разных языках!) в бухарестской гостинице со
слугами и торговцами (гл. 157), похожий на отрывок
из комедии, или же подчеркнуто сухими, как справка:
"Кстати о р. Прут. Волны ее родятся в горах
Карпатских, гибнут в Дунае. Вообще ширина реки
от 5 до 10 сажен. Вода от быстроты мутна, но здорова
и имеет свойство минеральных крепительных вод".
Автора мучит сознание, что "все уже выдумано,
все сказано, все написано (гл. 171), поэтому возможно
только по-своему тасовать - как в калейдоскопе
- придуманное до тебя другими". "Странник"
разбит на 3 части, 45 "дней", 325 глав
(образцы самых коротких глав: "CXLI: Нет
ее"; "Не сердитесь же, что в этой главе
не слышен вам скрып моего пера. Это пауза. Здесь
мысль моя выражена молчанием" (гл. 304);
такая "дробность" позволяет внезапно
переходить от одной темы и интонации к другой.
Вообще Вельтман всячески подчеркивает импульсивность,
произвольность и даже "случайность"
своего творчества, принципиальную незавершенность
романа ("заглавие оторвано, начала нет");
стирается разница между беловиком и черновиком
("далее стерлось"; "пример здесь
был; но я половину примера стер, а другую выскоблил.
Мне не понравился он по своей обыкновенности...").
В романах повествование нередко прерывается вставными
новеллами; в "Страннике" основной текст,
почти насквозь ироничный, прерывается драматическими
поэмами, написанными очень патетичной ритмизованной
прозой, - поэмой об Овидии и императоре Августе
(гл. 290) и "Эскандером"; Эскандер -
свободолюбивый герой: "Мне душно под небом!
<...> и небо стесняет дыханье; его бы я
сбросил с себя, чтобы вольно вздохнуть в беспредельном
пространстве!.."; Эскандеру дует сам Юпитер
("Юпитер! <...> и ты знаешь зависть
<...> к счастливцу!.."); губит же героя
любовь к демонической деве.
Кроме того, игровое путешествие перебивается лирическими
стихами о любви; за демонстративно бессвязной
болтовней "Странника" прячется второй
план романа: драматическая история любви автора
к замужней женщине; эта история должна восстанавливаться
читателем по крупицам.
В третьей части лирика в стихах и прозе, вполне
серьезные рассуждения автора о смысле жизни, счастье
и проч. уже заметно оттесняют игровое начало,
"Странник" почти превращается в лирический
дневник - и вдруг кончается внезапно для читателя,
по прихоти автора прерванный почти на полуслове.
Г. В. Зыкова
Владимир Федорович Одоевский 1803 -
1869
Княжна Мими Повесть (1834)
Все таинственные истории начинаются подчас со
случайного разговора, невзначай брошенного слова,
мимолетной встречи. Где же и быть такой встрече,
как не на балу? Княжна Мими давно недолюбливала
баронессу Дауерталь. Княжне было уже тридцать.
Она все никак не могла выйти замуж, но продолжала
посещать балы. Она отлично научилась злословить,
наводить на подозрения, интриговать и, оставаясь
незаметной, приобретать некую власть над окружающими.
Баронесса Дауерталь, напротив, была замужем уже
второй раз. Первый ее муж умер, а второй, осиплый
старый' барон, возбуждал во всех жалость и подозрения,
что жена только прикрывается им. Однако сам барон
безусловно верил своей жене и не сомневался в
ее привязанности. И как ни злословили дамы в свете
об Элизе Дауерталь, все же никак не могли выяснить,
с кем же у нее роман. И свет оставил ее в покое...
Но не княжна. Мими думала, что первый муж баронессы
до самой женитьбы был поклонником ее, княжны.
Но тут явилась разлучница Элиза и околдовала его.
Простить это было невозможно...
Итак, однажды, во время бала, после одного из
танцев, княжна спросила мельком у баронессы, с
кем именно она танцует. Баронесса ответила, что
ее партнер когда-то служил с ее братом. Вопрос
княжны поставил ее в затруднительное положение.
Границкий, молодой человек, с которым она танцевала,
действительно был другом ее брата, точнее, брата
ее мужа. А брат сейчас жил в ее доме. И Границкий
- у ее брата. Он никого не знал в городе, постоянно
выезжал вместе с баронессой. Глядя на этого статного
молодого человека с густыми черными бакенбардами,
который так часто сопровождал баронессу, легко
было подумать, что их связывает какое-то чувство.
На самом деле Границкий был давно и безнадежно
влюблен в графиню Лидию Рифейскую. Он знал и полюбил
ее еще девушкой, она отвечала ему взаимностью.
Но, как всегда бывает, вмешались семейные расчеты,
соображения материальные. Мать увезла Лидию во
Францию и выдала замуж за графа Рифейского. Встретившись
снова в Петербурге, любовники вспомнили прошлое
и решились обманывать свет. Сейчас же, во время
бала, Лидия сумела предупредить Границкого, чтобы
он не приглашал ее на танцы больше одного раза.
Вот почему, когда баронесса разыскала его, чтобы
познакомить с танцовщицею, Границкий охотно согласился.
Баронесса хотела представить его княжне Мими,
чтобы снять с себя ее подозрение и заслужить благодарность.
Расчет не оправдался: княжна сказалась нездоровою
и отклонила предложение Границкого. Смущенной
баронессе пришлось удалиться. Княжне очень хотелось
показать, что она не хочет танцевать только с
Границким. К несчастью, за весь вечер ее никто
больше не пригласил. Она вернулась домой с планами
жесточайшего мщения. Не спешите осуждать за них
княжну: осуждайте лучше развращенные нравы общества!
Того общества, которое внушает девушке, что ее
единственная цель - выйти замуж, а если она не
может это сделать, презирает ее и насмехается
над ней.
На другой день утром княжна проснулась не в духе.
За завтраком она выслушала немало колкостей от
своей матери, старой княгини, сетовавшей все о
том же, что дочь не вышла замуж, а продолжает
ездить по балам и что у нее, матери, уже нет сил
содержать княжну Мими. А еще до этого она почти
поссорилась со своей младшей сестрой Марией, защищавшей
баронессу. Ссора обещала разгореться не на шутку,
но в дом начали съезжаться гости и знакомые. Мало-помалу
разговор зашел о баронессе и о Границком. Гости
сошлись во мнении, что барон и баронесса вместе
выглядят странно, а Элиза ведет себя непристойно,
повсюду таская за собой Границкого. Светская молва
уже связала вместе имена Элизы и Границкого, посчитав
их любовниками. Любое действие, любое слово только
подтверждало подозрения.
Однажды княжна и баронесса встретились в доме
их общих знакомых. Там же был и Границкий, целый
день безуспешно проискавший графиню Рифейскую.
Вскоре Границкий сказал, что ему надо ехать в
оперу, и исчез. Княжна тут же решила, что это
она расстроила очередное свидание баронессы с
любовником. Но тут появился слуга и доложил, что
карета баронессы подана. Княжна Мими что-то заподозрила,
но даже сама не знала, что именно. Она решила,
что непременно должна ехать с баронессой, и напросилась
с ней в карету под предлогом мигрени. И вот Мими
идет по двору, в салопе, продуваемая со всех сторон
ветром, который слепит и задувает фонари. Ее поддерживают
два лакея, помогая взойти на ступеньку кареты.
В это время из кареты высовывается мужская рука,
чтобы помочь ей сесть. Мими бросилась назад и
вскрикнула - едва ли не от радости! Наконец-то
она нашла улику! Она громким шепотом сообщила
своей сестре Марии, что баронессу ждет в карете
Границкий. Баронесса, которая появилась вслед
за княжной, никак не могла понять, что случилось.
В этот момент дверь отворилась - и вошел... барон.
Да, это он ожидал в карете свою жену. Крик княжны
Мими, которую он было принял за Элизу, заставил
его выйти из кареты.
Если вы думаете, что все разъяснилось и Элиза
была оправдана в глазах общества, значит, вы не
знаете его. Для общества нет ничего приятнее обвинить
какую-то женщину в измене, поверить себе и преследовать
ее. Княжна Мими обладала каким-то магнетизмом
- поэтому присутствующие не верили глазам своим.
Им легче было подумать, что это мираж, дьявольское
наваждение, чем то, что княжна обманулась, приняв
старого барона за Границкого. Тогда родилась неясная,
в сущности нелепая мысль, что барон играл тут
роль кума. Постепенно все уверились в истинности
этого предположения. Настолько, что молодой барон,
деверь Элизы и брат старого барона, друг Границкого,
уже должен был выслушивать наставления от маркизы
де Креки, своей тетушки. Она нашла это знакомство
странным, предосудительным, а самого Границкого,
который нигде не служил, - подозрительным. Она
решительно взяла слово с племянника, что ради
брата он выставит Границкого из дома. Она сообщила
ему о хитрой интриге, затеянной Границким с баронессою.
В то самое время, когда маркиза отчитывала племянника,
Габриель Границкий встретился с Лидией в небольшой
комнате позади блестящего магазина. Лидия пришла
сюда последний раз, чтобы сообщить новость: у
ее мужа был второй удар, и врачи объявили его
безнадежным. Перед любовниками открывалась заря
свободы, над ними, казалось, витал призрак счастья.
Но графиня мучилась, что ради этого счастья она
должна переступить через смерть своего друга.
И поклялась ежеминутною заботою о муже, выполнением
своего супружеского долга искупить свой обман
и будущее счастье...
Вернувшись домой, молодой барон Дауерталь с нетерпением
поджидал Границкого. Он был словно во сне и чувствовал,
что должен что-то сделать. Он переживал за своего
брата, которого любил и уважал, ощущал его обиду
как свою собственную. К этому примешивалось и
желание покрасоваться перед товарищами, показать,
что он уже не ребенок. Он привык, что смертоубийство
заглаживает все оскорбления и все преступления.
Спросить же у судилища высшего, истинного, не
зависящего от людских мнений, он не догадался.
Да и как бы мог он спрашивать, коли воспитание
забыло ему сказать про это судилище, а жизнь не
научила спрашивать вообще. Даже сам язык судилища
был непонятен барону... Стоит ли удивляться, что
появление Границкого привело к немедленной ссоре,
ссора - к оскорблению... И вот уже недавние друзья
стреляются... Границкий все же пытается выяснить
причину неожиданного гнева своего товарища. Ошибка
выяснилась вполне... Но ни у одного из них не
хватило силы отказаться от дуэли. Противники не
желают смерти друг друга, но вынуждены делать
вид, что дерутся всерьез... "Постараемся
оцарапать друг друга", - решили дуэлянты
и разошлись. И впрямь: пуля Границкого оцарапала
руку барона, Границкий же упал мертвый.
Узнав о дуэли, высоконравственные дамы сразу все
поняли. Все сомнения были отвергнуты, виновные
найдены.
Ложные обвинения уложили баронессу в постель -
она так больше и не поднялась. Молодой барон и
двое его секундантов были сосланы за дуэль. Графиня
Рифейская осталась вдовой.
Вот и скажите после этого, какие пороки преследуют
общество, если от этого погибают и виноватые,
и невинные. Почему находятся люди, все призвание,
все наслаждение которых сеять бедствие, возбуждать
в душах высоких отвращение к человечеству.
О смерти баронессы Дауерталь в обществе узнали
от молодого человека, который, невзирая на присутствие
княжны Мими, обвинил светских дам в этом преступлении.
Княжна Мими возразила дерзкому: "Убивают
не люди, а беззаконные страсти".
В. Н. Греков
Александр Иванович Полежаев 1804 или
1805 - 1832
Сашка Поэма (1825, опубл. 1861)
Поэма написана от первого лица. Студент Московского
университета Сашка Полежаев, приятель, едет в
Питер к дяде. Помните, как у Пушкина в начале
романа "Евгений Онегин" герой тоже едет
к дяде? Похоже на то.
Он родился в маленьком селе близ Саранска Первым
его домашним учителем был лакей из дворни его
отца. Ребенок рано выучился сквернословить по-русски
и по-французски, играть на балалайке. Когда ему
исполнилось десять лет, отец отправил его учиться
в Москву. Сначала пансион, потом университет.
Ох уж этот университет! Отстали мы от Европы:
там образование получают достойные люди, а у нас
полно дураков и скотов. Глупая, дикая родина,
когда же ты очнешься и свергнешь своих палачей?
Но где же теперь герой? Вот он, в трактире веселится
с красотками. Шум, пение, вопли, дребезжат графины
и рюмки, водка, вино и пиво льются рекой. Вот
как проводят время московские студенты. Что же,
только на это они и способны? Да нет, Сашка умеет
изъясняться по-французски и по-немецки, а на русском
даже стишки сочиняет. К математике не склонен,
зато готов драться на шпагах с лихим гусаром.
Отчаянный безбожник, терпеть не может попов и
не верит в Иисуса Христа. Разгульный пьяница и
неутомимый бабник. Идем мы, бывало, всей нашей
компанией к девкам в один веселый дом в Марьиной
роще, задираем прохожих, пристаем к хорошеньким
девицам, все от нас шарахаются... Нет, поехали
на Сретенку! Эй, извозчик! А вот и знакомый притон.
Сломали запор у ворот, идем, ругаясь матом. "Мне
Танька, а тебе Анюта!" - говорит Сашка. Пляшем,
скачем по-козлиному с девками. И тут же блудим.
Помню, случилась драка в таком вот притоне. Полиция
вмешалась, их было больше, чем нас. До этого Сашка
одну девку с кем-то не поделил, приревновал ее,
крепко побил, а теперь вот его схватили, руки
связывают. Зовет на помощь, задыхаясь: "Сюда!
Здесь всех не перебью!" Выручил один из наших,
самый здоровый: раскидал всех полицейских. Отпразднуем
нашу победу - напьемся и споем лихую песню. Летите,
грусти и печали... туда-то и туда-то! Пляшите,
девки, и славьте Сашку! И я, заканчивая первую
главу, скажу о нем: молодец!
Пришлось-таки Сашке ехать в Питер к богатому дяде:
совсем без денег остался, нужна поддержка Последний
стакан водки выпил у заставы, въезжая в северную
столицу. Ночь, Нева. Памятник Петру I. Грустно
без московских друзей и девок! Не грусти, Сашка,
стыдно так унывать, все наладится.
Дядя сначала сердился, накричал на племянника,
но потом смягчился, подобрел, дал денег: его глубоко
тронуло "чистосердечное" раскаяние Сашки.
А тот и рад: снова начал кутить. Пьет водку и
ходит к девкам. Но не только это: и театр посещает!
Причем там он выглядит не грязным гулякой-студентом,
как в Москве, а столичным франтом, скучающим и
разочарованным наподобие вышеупомянутого Евгения
Онегина. С дядей у него прекрасные отношения:
Сашке удалось прикинуться благонравным и религиозным
человеком, которого интересуют всякие высокие
материи, искусство и прочее. Бывало, повеселится
в свое удовольствие с красотками, а придя домой,
скажет дяде, что был в Эрмитаже. Вот мошенник!
Эй, Сашка! Небось, забыл старых друзей? Таким
аристократом стал... Не собираешься обратно в
Москву? Вернешься, никуда не денешься...
И что же? Иду я как-то по Кремлевскому саду, смотрю
по сторонам, разглядываю толпу, особенно дамочек,
и - о, кого же я вижу! Да ведь это Сашка! Ты ли,
друг любезный? Мы обнялись, заплакали от великой
радости и, конечно, отправились в трактир. А там
все наши! Сашка при деньгах, угощает. Рассказал,
что дядя еще на год отправил его в университет.
Прекрасно, снова прежняя жизнь. Забавно вспомнить,
как один из наших напился, заблевал себя и полез
обниматься с Сашкой - запачкал его модный петербургский
костюм; то-то порадовал моего друга! А он и сам
в тот день напился в стельку. А вот и знакомая
девка, начинаются нежности...
Запомнилось, что нашу счастливую встречу мы отмечали
в трактире до поздней ночи, и Кремлевский сад
был озарен разноцветными огнями.
Друзья, вот я рассказал вам кое-что о моем Сашке.
Может быть, его осыплют злобными ругательствами,
а заодно и меня, воспевшего его безобразия. Но
я презираю недоброжелателей, и если что-нибудь
узнаю о Сашке, непременно вам расскажу.
А. А. Илюшин
Николай Васильевич Гоголь 1809 - 1852
Вечера на хуторе близ Диканьки Повести, изданные
пасичником Рудым Паньком (1831 - 1832)
"Вечера...", состоящие из 8 повестей,
делятся ровно на 2 части, и каждая предваряется
предисловием мнимого издателя. В первом, описывая
свой хутор, он дает характеристики некоторым,
особо колоритным обитателям Диканьки, что захаживают
вечерами в "па-сичникову лачужку" и
рассказывают те диковинные истории, прилежным
собирателем которых и является Рудой Панько.
Часть первая
СОРОЧИНСКАЯ ЯРМАРКА
Описанием упоительных роскошеств летнего дня в
Малороссии начинается сия повесть. Среди красот
августовского полдня движутся возы, заполненные
товаром, и пеший люд на ярмарку в местечко Сорочинец.
За одним из возов, груженным не только пенькою
и мешками с пшеницей (ибо сверх того здесь сидят
чернобровая дивчина и ее злая мачеха), бредет
истомленный жарою хозяин, Солопий Черевик. Едва
въехав на перекинутый через Псел мост, воз привлекает
внимание местных парубков, и один из них, "одетый
пощеголеватее прочих", восхищаясь пригожей
Параскою, затевает перебранку с злоязычною мачехой.
Однако, прибыв к куму, козаку Цыбуле, путешественники
на время забывают это приключение, и Черевик с
дочкою отправляются вскоре на ярмарку. Здесь,
толкаясь меж возами, он узнает, что ярмарке отведено
"проклятое место", опасаются появления
красной свитки, и уж были тому верные приметы.
Но как ни озабочен судьбою своей пшеницы Черевик,
вид Параски, что обнимается с давешним парубком,
возвращает его к "прежней беспечности".
Впрочем, находчивый парубок, назвавшись Голопупенковым
сыном и пользуясь давним приятельством, ведет
Черевика в палатку, и после нескольких кружек
о свадьбе уж договорено. Однако по возвращении
Черевика домой грозная его супруга не одобряет
такого поворота событий, и Черевик идет на попятный.
Некий цыган, торгуя у опечаленного Грицько волов,
не совсем бескорыстно берется ему помочь.
Вскоре "на ярмарке случилось странное происшествие":
появилась красная свитка, и многие ее видели.
Оттого Черевик с кумом и дочкою, собиравшиеся
прежде провести ночь под возами, спешно возвращаются
домой в компании перепуганных гостей, а Хавронья
Никифоровна, грозная его сожительница, услаждавшая
дотоле гостеприимством своим поповича Афанасия
Ивановича, вынуждена спрятать его на доски под
самым потолком среди всякой домашней утвари и
сидеть за общим столом как на иголках. По просьбе
Черевика кум рассказывает историю красной свитки
- как за какую-то провинность был изгнан из пекла
черт, как пьянствовал он с горя, угнездившись
в сарае под горой, пропил в шинке все, что имел,
и заложил красную свитку свою, пригрозив прийти
за нею через год. Жадный шинкарь позабыл о сроке
и продал видную свитку какому-то проезжему пану,
а когда явился черт, то прикинулся, будто в глаза
его раньше не видал. Черт ушел, но вечерняя молитва
шинкаря была прервана явившимися вдруг во всех
окнах свиными рылами. Страшные свиньи, "на
ногах, длинных, как ходули", угощали его
плетьми, пока тот не признался в обмане. Однако
свитки вернуть было нельзя: пана по дороге ограбил
цыган, свитку продал перекупке, и та снова привезла
ее на Сорочинскую ярмарку, но торговля ей не задалась.
Смекнув, что дело в свитке, она бросила ее в огонь,
но свитка не сгорела, и перекупка подсунула "чертов
подарок" на чужой воз. Новый владелец избавился
от свитки, лишь когда, перекрестившись, порубил
ее на части, разбросал вокруг и уехал. Но с той
поры ежегодно во время ярмарки черт "с свиною
личиною" ищет куски своей свитки, и теперь
только левого рукава недостает ему. В этом месте
рассказа, неоднократно прерывавшегося странными
звуками, разбилось окно, "и страшная свиная
рожа выставилась".
В хате все смешалось: попович "с громом и
треском" упал, кум пополз под подол своей
супруги, а Черевик, ухватив вместо шапки горшок,
бросился вон и вскоре без сил упал посреди дороги.
С утра ярмарка, хоть И полнится страшными слухами
о красной свитке, шумит по-прежнему, и Черевик,
которому уж с утра попался красный обшлаг свитки,
ворча ведет кобылу на продажу. Но, заметив, что
к узде привязан кусок красного рукава и бросившись
в ужасе бежать, Черевик, вдруг схваченный хлопцами,
обвиняется в краже собственной кобылы и заодно
уж с подвернувшимся кумом, что бежал от привидевшейся
ему чертовщины, связан и брошен на солому в сарай.
Здесь обоих кумов, оплакивавших свою долю, и находит
Голопупенков сын. Выговорив себе Параску, он освобождает
невольников и отправляет Солопия домой, где ждет
его не только чудно обретенная кобыла, но и покупщики
ее и пшеницы. И хотя неистовая мачеха пытается
помешать веселой свадьбе, вскоре все танцуют,
и даже ветхие старушки, которых, впрочем, увлекает
не общая радость, а один только хмель.
ВЕЧЕР НАКАНУНЕ ИВАНА КУПАЛА Быль, рассказанная
дьячком ***ской церкви.
Дьячок Фома Григорьевич уж некогда рассказывал
эту быль, и некий "панич в гороховом кафтане"
успел уж выпустить ее книжечкой, однако пересказ
сей настолько не удовлетворил автора, что он взялся
рассказать эту быль снова, как должно, а добросовестный
пасичник - в точности передать его слова.
История, услышанная дьячком от собственного деда
(славного тем, что в жизнь свою он никогда не
лгал) и многие детали которой принадлежали дедовой
тетке, содержавшей в то время шинок, - произошла
лет за сто до того, на месте Диканьки, бывшей
тогда "самым бедным хутором". Всякий
народ шатался вокруг, многие без делу, и среди
них Басаврюк, "дьявол в человеческом образе".
В церковь он не ходил и на Светлое Воскресенье,
а красным девушкам дарил подарки, давившие их,
кусавшие и навевавшие всякие ужасы по ночам. Меж
тем в селе жил козак Корж с красавицей дочкой,
и был у него работник Петрусь, по прозванью Безродный.
Приметив однажды, что молодые люди любят друг
друга, старый Корж едва не побил Петруся, и только
слезы шестилетнего Пидоркиного брата Ивася спасли
бедного парубка: Петрусь был изгнан. А вскоре
к Коржу повадился какой-то лях, "обшитый
золотом", и вот уж все идет к свадьбе. Пидорка
посылает Ивася сказать Петру, что скорее умрет,
чем пойдет за ляха, и, когда потрясенный Петрусь
заливает горе в шинке, к нему подходит Басаврюк
и предлагает несметные богатства за безделицу,
за цветок папоротника. Они уславливаются встретиться
в Медвежьем овраге, ибо только одну эту ночь,
накануне Ивана Купала, цветет папоротник. В полночь
они пробираются топким болотом, и Басаврюк указывает
Петрусю три пригорка, где будет множество цветов
разных, а сорвать должно лишь папоротник и держать
его не оглядываясь. Все, как ведено, делает Петро,
хоть и страшно ему, что за цветком тянутся сотни
мохнатых рук, а позади него что-то движется беспрестанно.
Но сорван цветок, и на пне появляется недвижный
и синий, как мертвец, Басаврюк, оживающий лишь
от страшного свиста. Он велит Петрусю во всем
слушаться той, что перед ними станет. Вдруг является
избушка на курьих ножках, и выскочившая из нее
собака превращается в кошку, а затем в безобразную
ведьму. Она шепчет что-то над цветком и велит
Петру бросить его - цветок плывет огненным шаром
среди мрака и падает на землю вдалеке. Здесь,
по требованию старухи, Петрусь начинает копать
и находит сундук, но позади раздается хохот, а
сундук уходит в землю, глубже и глубже. Сказав,
что надобно достать крови человеческой, ведьма
подводит дитя лет шести под белою простынею и
требует отсечь ему голову. Срывает Петрусь с ребенка
простыню и, видя маленького Ивася, бросается на
старуху и заносит уж руку. Но помянул Басаврюк
Пидорку, а ведьма топнула ногой, - и стало видно
все, что ни было в земле под тем местом, где они
стояли. И помутился ум Петруся, "и безвинная
кровь брызнула ему в очи".
Тут начался подлинный шабаш, Петрусь бежит, все
вокруг кажется ему словно бы в красном свете,
в доме своем падает он и спит два дня и две ночи
без просыпа. Пробудившись, не помнит Петрусь ничего,
даже найдя в ногах своих два мешка с золотом.
Он несет мешки Коржу, и тот закатывает такую свадьбу,
что и старики не упомнят подобной. Одного Ивася
нет на той свадьбе, украли его проходившие мимо
цыгане. Чудно Пидорке, что не помнит Петрусь и
. лица ее меньшого брата. Но еще чего-то важного
не может вспомнить Петрусь и день за днем сидит,
припоминая. УЖ к каким знахарям ни обращалась
Пидорка - все без толку.
И лето прошло, и осень, и зима, - страшен Петрусь,
и одичал, и злится, а все мучится тщетным своим
припоминанием. И решается несчастная Пидорка на
последнее средство - привести из Медвежьего оврага
колдунью, что умеет лечить все болезни, - и приводит
ее ввечеру накануне Купала. И вглядевшись, все
вспомнил Петрусь, захохотал и пустил топором в
старуху. И явилось вместо старухи дитя, накрытое
простынею. Узнает Пидорка Ивася, но, весь покрывшись
кровью, он освещает хату, и Пидорка в страхе убегает.
Когда же высаживают сбежавшиеся люди дверь, уж
никого нет в хате, лишь горстка пепла вместо Петруся,
а в мешках - битые черепки. Пидорка уходит на
богомолье в Киев, в лавру. Явился вскоре Басаврюк,
но все сторонятся его (ибо поняли, что человеческий
облик он принимал, чтоб отрывать клады, а молодцев
приманивал, поскольку клады не даются нечистым
рукам), а тетка дьячкова деда так далее оставляет
прежний свой шинок на Опошнянской дороге, чтоб
перебраться в село. За то Басаврюк и вымещает
злобу на ней и других добрых людях долгие годы,
так что и дьячков отец помнил еще его проделки.
МАЙСКАЯ НОЧЬ, ИЛИ УТОПЛЕННИЦА
Тихим и ясным вечером, когда девушки и парубки
собираются в кружок и поют песни, молодой козак
Левко, сын сельского головы, подойдя к одной из
хат, песнею вызывает ясноокую Ганну. Но не сразу
выходит робкая Ганна, боится она и зависти девушек,
и дерзости парубков, и материнской строгости,
и еще чего-то неясного. Нечем Левке утешить красавицу:
отец его снова притворялся глухим, когда заговаривал
он о женитьбе. Сидя на пороге хаты, спрашивает
Ганна о доме с забитыми ставнями, что отражается
в темной воде пруда. Левко рассказывает, как живший
там сотник с дочкой, "ясною панночкой",
женился, но невзлюбила мачеха панночку, изводила
ее, мучила и заставила сотника выгнать дочь из
дому. Бросилась панночка с высокого берега в воду,
стала главною над утопленницами и однажды утащила
мачеху-ведьму в воду, но та сама обратилась в
утопленницу и тем избегла наказания. А на месте
того дома собираются строить Винницу, для чего
и приехал нынче винокур. Тут Левко распрощался
с Ганною, услышав возвращавшихся парубков.
После известного описания украинской ночи в повествование
врывается изрядно подгулявший Каленик и, кроя
на чем свет стоит сельского голову, "косвенными
шагами", не без помощи лукавых дивчин, ищет
свою хату. Левко же, распрощавшись с товарищами,
возвращается и видит Ганну, говорящую о нем, Левке,
с кем-то неразличимым в темноте. Незнакомец бранит
Левка, предлагая Ганне свою, более серьезную любовь.
Неожиданное появление проказливых парубков и ясной
луны открывает разгневанному Левке, что незнакомец
сей - отец его. Спугнув голову, он подговаривает
парубков проучить его. Сам же голова (о коем известно,
что некогда он сопровождал царицу Екатерину в
Крым, о чем любит при случае поминать, ныне крив,
суров, важен и вдов, живет несколько под каблуком
своей свояченицы) уже беседует в хате с винокуром,
когда ввалившийся Каленик, беспрестанно браня
голову, засыпает на лавке. Питая все возрастающий
гнев хозяина, в хату, разбив стекло, влетает камень,
и винокур уместным рассказом о теще своей останавливает
проклятия, закипающие на устах головы. Но оскорбительные
слова песни за окном вынуждают голову к действиям.
Пойман и брошен в темную комору зачинщик в черном
вывороченном тулупе, а голова с винокуром и десятским
отправляются к писарю, дабы, изловив буянов, сей
же час "резолюцию им всем учинить".
Однако писарь сам уж изловил такого же сорванца
и водворил его в сарай. Оспаривая друг у друга
честь этой поимки, писарь и голова прежде в коморе,
а затем и в сарае находят свояченицу, которую
хотят уже и сжечь, сочтя чертом. Когда новый пленник
в вывороченном тулупе оказывается Калеником, голова
впадает в бешенство, снаряжает оробевших десятских
непременно изловить зачинщика, суля немилосердную
расправу за нерадение.
Об эту пору Левко в черном своем тулупе и с измазанным
сажею лицом, подойдя к старому дому у пруда, борется
с овладевающей им дремотой. Глядя на отражение
господского дома, замечает он, что окно в нем
отворилось, и мрачных ставней вовсе нет. Он запел
песню, и затворившееся было окно вновь открылось,
и показалась в нем ясная панночка. Плача, жалуется
она на укрывшуюся мачеху и сулит Левку награду,
если он сыщет ведьму среди утопленниц. Левко глядит
на водящих хороводы девушек, все они бледны и
прозрачны, но затевают они игру в ворона, и та,
что вызвалась быть вороном, кажется ему не такой
светлой, как прочие. А когда она хватает жертву
и в глазах ее мелькает злоба, "Ведьма!"
- говорит Левко, и панночка, смеясь, подает ему
записку для головы. Тут проснувшегося Левку, что
держит-таки в руке клочок бумаги и клянет свою
неграмотность, хватают десятские с головою. Левко
подает записку, что оказывается писаною "комиссаром,
отставным поручиком Козьмой Дергачом-Дришпановским"
и содержит среди возбранений голове приказ женить
Левка Макогоненка на Ганне Петрыченковой, "а
также починить мосты по столбовой дороге"
и другие важные поручения. На вопросы обомлевшего
головы Левко придумывает историю встречи с комиссаром,
посулившим якобы заехать к голове на обед. Ободренный
такою честью голова сулит Левке помимо нагайки
назавтра и свадьбу, заводит свои вечные рассказы
про царицу Екатерину, а Левко убегает к известной
хате и, перекрестив в окошке спящую Ганну, возвращается
домой, в отличие от пьяного Каленика, что все
еще ищет и не может найти своей хаты.
ПРОПАВШАЯ ГРАМОТА Быль, рассказанная дьячком ***ской
церкви
Быль сия начинается с сетований Фомы Григорьевича
на тех слушательниц, что выпытывают у него "яку-нибудь
страховинну казочку", а потом всю ночь дрожат
под одеялом. Затем, однако, он приступает к истории,
что случилась с его дедом, коего вельможный гетьман
послал с какой-то грамотой к царице. Дед, простившись
с женой и малыми детьми, уж наутро был в Конотопе,
где о ту пору случилась ярмарка. Дед с зашитою
в шапку грамотой пошел приискать себе огнива и
табаку, да познакомился с гулякой-запорожцем,
и такая меж них "попойка завелась",
что дед вскоре позабыл о деле своем. Прискучив
вскоре ярмаркой, отправились они далее вместе
с приставшим к ним еще одним гулякою.
Запорожец, потчуя приятелей диковинными историями
весь вечер, к ночи притих, оробел и наконец открылся,
что продал душу нечистому и этою ночью срок расплаты.
Дед обещался не спать ночи, чтоб пособить запорожцу.
Заволокло все мраком, и путешественники принуждены
были остановиться в ближайшем шинке, где все уж
спало. Уснули вскоре и оба дедовых попутчика,
так что ему пришлось нести караул в одиночку.
Как мог, боролся дед со сном: и обсмотрел все
возы, и проведал коней, и закурил люлюку - но
ничто, и даже почудившиеся ему под соседним возом
роги не могли его взбодрить. Он проснулся поздним
утром и не нашел уж запорожца, пропали и кони,
но, что хуже всего, пропала дедова шапка с грамотой
и деньгами, которою вчера поменялся дед с запорожцем
на время. И бранил дед черта, и просил совета
у бывших в шинке чумаков - все без толку. Спасибо
шинкарю, за пять злотых указал он деду, где сыскать
черта, чтоб вытребовать у него обратно грамоту.
Глухою ночью ступил дед в лес и пошел по еле приметной
дорожке, указанной шинкарем. Как и предупреждал
он, все в лесу стучало, ибо цыгане, вышедши из
нор своих, ковали железо. Миновав все указанные
приметы, дед вышел к огню, вокруг коего сидели
страшные рожи. Сел и дед. Долго молчали, пока
дед не принялся наудачу рассказывать свое дело.
"Рожи и уши наставили, и лапы протянули".
Дед кинул все свои деньги, земля задрожала, и
он очутился чуть не в самом пекле. Ведьмы, чудиша,
черти - все вокруг отплясывало "какого-то
чертовского трепака". Вдруг он оказался за
столом, ломившимся от яств, но все куски, что
он брал, попадали в чужие рты. Раздосадованный
дед, забыв страх, принялся браниться. Все захохотали,
и одна из ведьм предложила ему трижды сыграть
в дурня: выиграет - его шапка, проиграет - и света
Божьего не увидит. Оба раза остался дурнем дед,
хоть во второй и сам сдавал карты и были они поначалу
совсем неплохи. Догадался он в третий раз потихоньку
под столом карты перекрестить - и выиграл. Получив
шапку, дед расхрабрился и потребовал коня своего,
пригрозя перекрестить все бесовское собрание святым
крестом. Загремели пред ним лишь конские кости.
Заплакал было дед, да черти дали ему другого коня,
что понес его через провалы и болота, над пропастями
и крутизной страшной. Не удержался и сорвался
дед, а очнулся на крыше своей же хаты, весь в
крови, но целый. В доме кинулись к нему испуганные
дети, указывая на мать, что спящая подпрыгивала,
сидя на лавке. Дед разбудил жену, которой снилась
сущая чертовщина, и, решив вскоре освятить хату,
немедля отправился к царице. Там, навидавшись
диковин, он забыл на время и о чертях. Да, видно,
в отместку, что помешкал он хату освятить, долго
после, "ровно через каждый год, и именно
в то самое время", жена его против воли пускалась
в пляс.
Часть вторая
В предисловии, предваряющем дальнейшие истории,
пасичник рассказывает о ссоре с "гороховым
паничем" из Полтавы, что поминался прежде.
Приехавшие к пасичнику гости принялись было обсуждать
правила соления яблок, да зарвавшийся панич заявил,
что прежде всего надобно пересыпать яблоки канупером,
и неприличным сим замечанием вызвал всеобщее недоумение,
так что пасичник принужден был отвесть его тихонько
в сторону и объяснить нелепость такового суждения.
Но панич оскорбился и уехал. С тех пор и не приезжал,
что, впрочем, не повредило книжке, выпускаемой
пасичником Рудым Паньком.
НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ
На смену последнему дню перед Рождеством приходит
ясная морозная ночь. Дивчины и парубки еще не
вышли колядовать, и никто не видел, как из трубы
одной хаты пошел дым и поднялась ведьма на метле.
Она черным пятнышком мелькает в небе, набирая
звезды в рукав, а навстречу ей летит черт, которому
"последняя ночь осталась шататься по белому
свету". Укравши месяц, черт прячет его в
карман, предполагая, что наступившая тьма удержит
дома богатого коза-ка Чуба, приглашенного к дьяку
на кутю, и ненавистный черту кузнец Вакула (нарисовавший
на церковной стене картину Страшного суда и посрамляемого
черта) не осмелится прийти к Чубовой дочери Оксане.
Покуда черт строит ведьме куры, вышедший из хаты
Чуб с кумом не решаются, пойти ль к дьячку, где
за варенухой соберется приятное общество, или
ввиду такой темноты вернуться домой, - и уходят,
оставив в доме красавицу Оксану, принаряжавшуюся
перед зеркалом, за чем и застает ее Вакула. Суровая
красавица насмехается над ним, ничуть не тронутая
его нежными речами. Раздосадованный кузнец идет
отпирать дверь, в которую стучит сбившийся с дороги
и утративший кума Чуб, решив по случаю поднятой
чертом метели вернуться домой. Однако голос кузнеца
наводит его на мысль, что он попал не в свою хату
(а в похожую, хромого Левченка, к молодой жене
коего, вероятно, и пришел кузнец), Чуб меняет
голос, и сердитый Вакула, надавав тычков, выгоняет
его. Побитый Чуб, разочтя, что из собственного
дома кузнец, стало быть, ушел, отправляется к
его матери, Солохе. Солоха же, бывшая ведьмою,
вернулась из своего путешествия, а с нею прилетел
и черт, обронив в трубе месяц.
Стало светло, метель утихла, и толпы колядующих
высыпали на улицы. Девушки прибегают к Оксане,
и, заметив на одной из них новые расшитые золотом
черевички, Оксана заявляет, что выйдет замуж за
Вакулу, если тот принесет ей черевички, "которые
носит царица". Меж тем черта, разнежившегося
у Солохи, спугивает голова, не пошедший к дьяку
на кутю. Черт проворно залезает в один из мешков,
оставленных среди хаты кузнецом, но в другой приходится
вскоре полезть и голове, поскольку к Солохе стучится
дьяк. Нахваливая достоинства несравненной Солохи,
дьяк вынужден залезть в третий мешок, поскольку
является Чуб. Впрочем, и Чуб полезает туда же,
избегая встречи с вернувшимся Вакулой. Покуда
Солоха объясняется на огороде с пришедшим вослед
козаком Свербыгузом, Вакула уносит мешки, брошенные
посреди хаты, и, опечаленный размолвкой с Оксаною,
не замечает их тяжести. На улице его окружает
толпа колядующих, и здесь Оксана повторяет свое
издевательское условие. Бросив все, кроме самого
малого, мешки посреди дороги, Вакула бежит, и
за ним уж ползут слухи, что он то ли повредился
в уме, то ли повесился.
Вакула приходит к запорожцу Пузатому Пацюку, который,
как поговаривают, "немного сродни черту".
Застав хозяина за поеданием галушек, а затем и
вареников, кои сами лезли Пацюку в рот, Вакула
робко спрашивает дороги к черту, полагаясь на
его помощь в своем несчастье. Получив туманный
ответ, что черт у него за плечами, Вакула бежит
от лезущего ему в рот скоромного вареника. Предвкушая
легкую добычу, черт выскакивает из мешка и, сев
на шею кузнеца, сулит ему этой же ночью Оксану.
Хитрый кузнец, ухватив черта за хвост и перекрестив
его, становится хозяином положения и велит черту
везти себя "в Петембург, прямо к царице".
Найдя о ту пору Кузнецовы мешки, девушки хотят
отнести их к Оксане, чтоб посмотреть, что же наколядовал
Вакула. Они идут за санками, а Чубов кум, призвав
в подмогу ткача, волочит один из мешков в свою
хату. Там за неясное, но соблазнительное содержимое
мешка происходит драка с кумовой женой. В мешке
же оказываются Чуб и дьяк. Когда же Чуб, вернувшись
домой, во втором мешке находит голову, его расположенность
к Солохе сильно уменьшается.
Кузнец, прискакав в Петербург, является к запорожцам,
проезжавшим осенью через Диканьку, и, прижав в
кармане черта, добивается, чтоб его взяли на прием
к царице. Дивясь роскоши дворца и чудной живописи
по стенам, кузнец оказывается перед царицею, и,
когда спрашивает она запорожцев, приехавших просить
за свою Сечь, "чего же хотите вы?",
кузнец просит у ней царских ее башмачков. Тронутая
таковым простодушием, Екатерина обращает внимание
на этот пассаж стоящего поодаль Фонвизина, а Вакуле
дарит башмачки, получив кои он почитает за благо
отправиться восвояси.
В селе в это время диканьские бабы посередь улицы
спорят, каким именно образом наложил на себя руки
Вакула, и дошедшие об том слухи смущают Оксану,
она плохо спит ночь, а не найдя поутру в церкви
набожного кузнеца, готова плакать. Кузнец же попросту
проспал заутреню и обедню, а пробудившись, вынимает
из сундука новые шапку и пояс и отправляется к
Чубу свататься. Чуб, уязвленный вероломством Солохи,
но прельщенный подарками, отвечает согласием.
Ему вторит и вошедшая Оксана, готовая выйти за
кузнеца "и без черевиков". Обзаведшись
семьей, Вакула расписал свою хату красками, а
в церкви намалевал черта, да "такого гадкого,
что все плевали, когда проходили мимо".
СТРАШНАЯ МЕСТЬ
Праздновал некогда в Киеве есаул Горобец свадьбу
сына, на кою съехалось множество народу, и в числе
прочих названый брат есаула Данило Бурульбаш с
молодой женой, красавицей Катериною, и годовалым
сыном. Только старый Катеринин отец, недавно вернувшийся
после двадцатилетней отлучки, не приехал с ними.
УЖ все плясало, когда вынес есаул две чудных иконы
благословить молодых. Тут открылся в толпе колдун
и исчез, устрашившись образов.
Возвращается ночью Днепром Данило с домочадцами
на хутор. Испугана Катерина, но не колдуна опасается
муж ее, а ляхов, что собираются отрезать путь
к запорожцам, о том и думает, проплывая мимо старого
колдунова замка и кладбища с костями его дедов.
Однако ж на кладбище шатаются кресты и, один другого
страшнее, являются мертвецы, тянущие кости свои
к самому месяцу. Утешая пробудившегося сына, добирается
до хаты пан Данило. Невелика его хата, не поместительна
и для семейства его и для десяти отборных молодцов.
Наутро затеялась ссора меж Данилою и хмурым, вздорным
тестем его. Дошло до сабель, а там и до мушкетов.
Ранен Данило, но, кабы не мольбы и упреки Катерины,
кстати помянувшей малого сына, и дальше бы дрался
он. Примирились козаки. Рассказывает вскоре Катерина
мужу смутный сон свой, будто отец ее и есть страшный
колдун, а Данило бранит бусурманские привычки
тестя, подозревая в нем нехристя, однако ж более
волнуют его ляхи, о коих вновь предупреждал его
Горобец.
После обеда, во время которого тесть брезгает
и галушками, и свининой, и горелкою, к вечеру
уходит Данило разведать вокруг старого колдунова
замка. Забравшись на дуб, чтоб взглянуть в окошко,
он видит колдовскую комнату, невесть чем освещенную,
с чудным оружием по стенам и мелькающими нетопырями.
Вошедший тесть принимается ворожить, и весь облик
его меняется: уж он колдун в поганом турецком
облачении. Он вызывает душу Катерины, грозит ей
и требует, чтоб Катерина полюбила его. Не уступает
душа, и, потрясенный открывшимся, Данило возвращается
домой, будит Катерину и рассказывает ей все. Катерина
отрекается от отца-богоотступника. В подвале Данилы,
в железных цепях сидит колдун, горит бесовский
его замок; не за колдовство, а за сговор с ляхами
назавтра ждет его казнь. Но, обещая начать праведную
жизнь, удалиться в пещеры, постом и молитвою умилостивить
Бога, просит колдун Катерину отпустить его и спасти
тем его душу. Страшась своего поступка, выпускает
его Катерина, но скрывает правду от мужа. Чуя
гибель свою, просит жену опечаленный Данило беречь
сына.
Как и предвиделось, несметною тучей набегают ляхи,
зажигают хаты и угоняют скот. Храбро бьется пан
Данило, но пуля показавшегося на горе колдуна
настигает его. И хоть скачет Горобец на помощь,
неутешна Катерина. Разбиты ляхи, бушует чудный
Днепр, и, бесстрашно правя челном, приплывает
к своим развалинам колдун. В землянке творит он
заклинания, но не душа Катерины является ему,
а кто-то незваный; хоть не страшен он, а наводит
ужас. Катерина, живя у Горобца, видит прежние
сны и трепещет за сына. Пробудившись в хате, окруженной
недремлющими стражами, она обнаруживает его мертвым
и сходит с ума. Меж тем с Запада скачет исполинский
всадник с младенцем, на вороном коне. Глаза его
закрыты. Он въехал на Карпаты и здесь остановился.
Безумная Катерина всюду ищет отца своего, чтоб
убить его. Приезжает некий гость, спросив Данилу,
оплакивает его, хочет видеть Катерину, говорит
с ней долго о муже и, кажется, вводит ее в разум.
Но когда заговаривает о том, что Данило в случае
смерти просил его взять себе Катерину, она узнает
отца и кидается к нему с ножом. Колдун сам убивает
дочь свою.
За Киевом же "показалось неслыханное чудо":
"вдруг стало видимо далеко во все концы света"
- и Крым, и болотный Сиваш, и земля Галичская,
и Карпатские горы с исполинским всадником на вершинах.
Колдун, бывший среди народа, в страхе бежит, ибо
узнал во всаднике незваное лицо, явившееся ему
во время ворожбы. Ночные ужасы преследуют колдуна,
и он поворачивает к Киеву, к святым местам. Там
он убивает святого схимника, не взявшегося молиться
о столь неслыханном грешнике. Теперь же, куда
бы ни правил он коня, движется он к Карпатским
горам. Тут открыл недвижный всадник свои очи и
засмеялся. И умер колдун, и, мертвый, увидел поднявшихся
мертвецов от Киева, от Карпат, от земли Галичской,
и брошен был всадником в пропасть, и мертвецы
вонзили в него зубы. Еще один, всех выше и страшнее,
хотел подняться из земли и тряс ее нещадно, но
не мог встать. Кончается быль сия старинной и
чудной песней старца бандуриста в городе Глухове.
Поется в ней о войне короля Степана с турчином
и братьях, козаках Иване и Петре. Иван поймал
турецкого пашу и царскую награду поделил с братом.
Но завистливый Петр столкнул Ивана с младенцем-сыном
в пропасть и забрал все добро себе. После смерти
Петра Бог позволил Ивану самому выбрать казнь
для брата. И тот проклял все его потомство и предрек,
что последним в роде его будет небывалый злодей,
и, как придет ему конец, явится Иван из провала
на коне и низвергнет его самого в пропасть, и
все его деды потянутся из разных концов земли
грызть его, а Петро не сможет подняться и будет
грызть самого себя, желая отомстить и не умея
отомстить. Подивился Бог жестокости казни, но
решил, что быть по тому.
ИВАН ФЕДОРОВИЧ ШПОНЬКА И ЕГО ТЕТУШКА
"С этой историей случилась история":
рассказанная Степаном Ивановичем Курочкой из Гадяча,
она была списана в тетрадку, тетрадка положена
в маленький столик и оттуда частью потаскана пасичниковой
жинкою на пирожки. Так что конец ее отсутствует.
При желании, впрочем, всегда можно спросить у
самого Степана Ивановича, и для удобства подробное
описание его прилагается.
Иван Федорович Шпонька, живущий ныне на хуторе
своем Вытребеньках, в школе отличался прилежанием
и не задирал товарищей. Благонравием своим он
привлек внимание даже страшного учителя латинского
языка и был произведен им в аудиторы, чем, впрочем,
не избег неприятного происшествия, в результате
коего был бит по рукам тем же учителем и сохранил
в душе своей робость настолько, что никогда не
имел желания идти в штатскую службу. Посему, спустя
два года после известия о смерти батюшки, он вступил
в П*** пехотный полк, который, хоть и стоял по
деревням, не уступал иным кавалерийским; к примеру,
несколько человек в нем танцевали мазурку, а двое
из офицеров играли в банк. Иван Федорович, впрочем,
держался особняком, предпочитая чистить пуговицы,
читать гадательную книгу и ставить мышеловки по
углам. За исправность, спустя одиннадцать лет
по получении прапорщика, он был произве ден в
подпоручики. Умерла его матушка, имением занялась
тетушка, а Иван Федорович все служил. Наконец
он получил от тетушки письмо, в коем, сетуя на
старость и немощь, она просила его взять хозяйство
на себя. Иван Федорович получил отставку с чином
поручика и нанял кибитку от Могилева до Гадяча,
В дороге, занявшей две с небольшим недели, "ничего
не случилось слишком замечательного", и только
уж в трактире близ Гадяча с ним свел знакомство
Григорий Григорьевич Сторченко, сказавшийся соседом
из села Хортыше и зазывавшим непременно в гости.
Вскоре после сего происшествия Иван Федорович
уже дома, в объятиях тетушки Василисы Кашпоровны,
чья дородность и исполинский рост не слишком соответствуют
жалобам ее в письме. Тетушка исправно ведет хозяйство,
а племянник неотлучно бывает в поле при жнецах
и косарях и так, бывало, пленяется красотами природы,
что забывает отведать любимых своих галушек. Меж
делом тетушка замечает, что вся земля за их хутором,
и само село Хортыше, записана бывшим хозяином
Степаном Кузьмичом на Ивана Федоровича (тому причиной,
что он наведывался к матушке Ивана Федоровича
задолго до его рождения) , есть где-то и дарственная,
- вот за ней-то и едет в Хортыше Иван Федорович
и встречает там знакомца своего Сторченка,
Хлебосольный хозяин запирает ворота, распрягает
коней Ивана Федоровича, но при словах о дарственной
внезапно глохнет и поминает таракана, что сидел
некогда у него в ухе. Он уверяет, что дарственной
никакой нет и не было и, представив его матушке
с сестрами, влечет Ивана Федоровича к столу, где
тот знакомится с Иваном Ивановичем, голова коего
сидит в высоком воротнике, "как будто в бричке".
Во время обеда гостя потчуют индейкою с таким
усердием, что официант принужден стать на колени,
умоляя его "взять стегнушко". После
обеда грозный хозяин отправляется соснуть, и оживленная
беседа о делании пастилы, сушении груш, об огурцах
и посеве картофеля занимает все общество, и даже
две барышни, сестры Сторченки, принимают в ней
участие. Вернувшись, Иван Федорович пересказывает
тетушке свое приключение, и, крайне раздосадованная
увертливостью соседа, при упоминании барышень
(а особливо белокурой) она одушевляется новым
замыслом. Думая о племяннике "ще молода дытына",
она уж мысленно нянчит внучат и впадает в совершенную
рассеянную мечтательность. Наконец они сбираются
к сосду вместе. Заведя разговор о гречихе и уведя
старушку, она оставляет Ивана Федоровича с барышней
наедине. Обменявшись, после долгого молчания,
соображениями относительно числа мух летом, оба
умолкают безнадежно, и заведенная тетушкой на
возвратном пути речь о необходимости женитьбы
необычайно смущает Ивана Федоровича. Ему снятся
чудные сны: жена с гусиным лицом, и не одна, а
несколько, в шляпе жена, в кармане жена, в ухе
жена, жена, подымающая его на колокольню, поскольку
он колокол, жена, что вовсе не человек, а модная
материя ("возьмите жены <...> из нее
все теперь шьют себе сюртуки"). Гадательная
книга ничем не может помочь оробевшему Ивану Федоровичу,
а у тетушки уж "созрел совершенно новый замысел",
которого нам не суждено узнать, поскольку рукопись
здесь обрывается.
ЗАКОЛДОВАННОЕ МЕСТО Быль, рассказанная дьячком
***ской церкви
Быль сия относится ко времени, когда рассказчик
был еще дитятею. Отец с одним из сыновей уехал
в Крым продавать табак, оставив дома жену, трех
еще сыновей да деда стеречь баштан - дело прибыльное,
проезжих много, а всего лучше - чумаки, что рассказывали
диковинные истории. Как-то к вечеру приходит несколько
возов с чумаками, да все старинными дедовыми знакомцами.
Перецеловались, закурили, пошел разговор, а там
и угощение. Потребовал дед, чтоб внуки плясали,
гостей потешили, да недолго терпел, сам пошел.
Плясал дед славно, такие кренделя выделывал, что
диво, покуда не дошел до одного, места близ грядки
с огурцами. Здесь ноги его стали. Пробовал сызнова
- то же. УЖ и бранился, и снова начинал - без
толку. Сзади кто-то засмеялся. Огляделся дед,
а места не узнает: и баштан, и чумаки - все пропало,
вокруг одно гладкое поле. Все ж понял, где он,
за поповым огородом, за гумном волостного писаря.
"Вот куда затащила нечистая сила!" Стал
выбираться, месяца нет, нашел в темноте дорожку.
На могилке поблизости вспыхнул огонек, и другой
чуть поодаль. "Клад!" - решил дед и
навалил для приметы изрядную ветку, поскольку
заступа при себе не имел. Поздно вернулся он на
баштан, чумаков не было, дети спали.
На следующий вечер, захватив заступ и лопату,
направился он к попову огороду. Вот по всем приметам
вышел в поле на давешнее место: и голубятня торчит,
а гумна не видно. Пошел ближе к гумну - пропала
голубятня. А тут припустил дождик, и дед, так
и не нашед места, прибежал с бранью обратно. Назавтра
ввечеру пошел он с заступом прокопать новую грядку,
да, минуя проклятое место, где ему не танцевалось,
в сердцах ударил заступом, - и оказался в том
самом поле. Все узнал он: и гумно, и голубятню,
и могилку с наваленной веткой. На могиле лежал
камень. Обкопав, дед отвалил его и хотел было
понюхать табачку, как кто-то чихнул у него над
головою. Осмотрелся - нет никого. Принялся дед
копать и нашел котел. "А, голубчик, вот где
ты!" - воскликнул дед. То же сказал и птичий
нос, и баранья голова с верхушки дерева, и медведь.
"Да тут страшно слово сказать", - пробормотал
дед, а вслед за ним и птичий нос, и баранья голова,
и медведь. Дед хочет бежать - под ногами круча
без дна, над головой гора нависла. Дед бросил
котел, и все стало по-прежнему. Решив, что нечистая
сила только пугает, он схватил котел и кинулся
бежать.
Об эту пору на баштане и дети, и пришедшая мать
недоумевали, куда подевался дед. Отужинав, пошла
мать вылить горячие помои, а навстречу ей бочка
ползет: видно, кто-то из детей, шаля, толкает
ее сзади. Мать плеснула в нее помоями. Оказалось,
что это дед. Открыли дедов котел, а в нем сор,
дрязг и "стыдно сказать, что такое".
С той поры заклялся дед верить черту, проклятое
место загородил плетнем, а когда наняли поле под
баштан соседние козаки, на заколдованном месте
вечно всходило что-нибудь "черт знает что
такое!".
Е. В. Харитонова
Записки сумасшедшего Повесть (1833)
Титулярный советник Аксентий Иванович Попришин,
сорока двух лет, ведет свои дневниковые записи
на протяжении четырех с лишним месяцев.
В дождливый день вторника третьего октября 1933
г. Попришин в своей старомодной шинели отправляется,
припозднившись, на нелюбимую службу в одно из
отделений петербургского департамента в надежде
разве что получить от казначея наперед немного
денег из жалованья. По дороге замечает подъехавшую
к магазину карету, из которой выпархивает прелестная
дочь директора департамента, где он служит. Герой
нечаянно подслушивает разговор дочкиной собачонки
Меджи с собачкой Фиделькой, принадлежащей двум
проходящим мимо дамам. Удивившись сему факту,
Поприщин вместо службы отправляется за дамами
и узнает, что они живут в пятом этаже дома Зверкова,
что у Кокушкина моста.
На следующий день Поприщин, очинивая перья в кабинете
директора, случайно встречается с его дочерью,
которой все более очаровывается. Он даже подает
ей упавший на пол платок. В течение месяца его
нескромное поведение и грезы относительно этой
молодой особы становятся заметны для окружающих.
Начальник отделения даже выговаривает ему. Тем
не менее Поприщин тайно проникает в дом его превосходительства
и, желая вызнать что-нибудь о барышне, вступает
в разговор с собачонкой Меджи. Последняя от разговора
уклоняется. Тогда Поприщин отправляется в дом
Зверкова, поднимается на шестой этаж (ошибка Гоголя!),
где живет со своими хозяйками собачка Фиделька,
и похищает из ее угла ворох мелких бумажек. Это
оказывается, как и предполагал Поприщин, перепиской
двух подруг-собачонок, из которой он узнает для
себя много важного: о награждении директора департамента
очередным орденом, об ухаживании за его дочкой,
которую, оказывается, зовут Софи, некоего камер-юнкера
Теплова и даже о самом себе, совершенном уроде
вроде "черепахи в мешке", при виде которого
Софи не может удержаться от смеха. Эти записки
собачонок, как и вся проза Гоголя, полны упоминаний
о множестве случайных персонажей, вроде некоего
Бобова, похожего в своем жабо на аиста, или Лидиной,
которая уверена, что у нее голубые глаза, в то
время как у нее они зеленые, или собаки Трезора
с соседнего двора, любезной сердцу пишущей эти
письма Меджи. Наконец Поприщин узнает из них,
что дело у Софи с камер-юнкером Тепловым явно
идет к свадьбе.
Несчастная любовь вкупе с тревожными сообщениями
газет окончательно повреждают рассудок Поприщина.
Его волнует попытка упразднить испанский престол
в связи со смертью короля. А ну как он, Поприщин,
и есть тайный наследник, то есть лицо знатное,
из тех, что любят и почитают окружающие? Чухонка
Мавра, которая служит Поприщину, первой узнает
эту потрясающую новость. Через три с лишним недели
прогула "испанский король" Поприщин
заходит к себе на службу, перед директором не
встает, на бумаге ставит подпись "Фердинанд
VIII", после чего пробирается в директорскую
квартиру, пытается объясниться с Софи, делая при
этом открытие, что женщины влюбляются в одного
черта. Напряженное ожидание По-прищиным испанских
депутатов разрешается наконец их приездом. Но
"Испания", в которую его отвозят, весьма
странная земля. Там множество грандов с выбритыми
головами, их бьют палками, капают на темя холодную
воду. Очевидно, что здесь правит великая инквизиция,
которая и мешает Поприщину делать великие, достойные
его поста открытия. Он пишет слезное письмо матушке
с мольбой о помощи, но шишка под самым носом у
алжирского бея вновь отвлекает его бедное внимание.
И. Л. Шевелев
Невский проспект Повесть (1834)
Два молодых человека - поручик Пирогов и художник
Пискарев - ухлестывают вечером за гуляющими по
Невскому проспекту одинокими дамами. Художник
следует за брюнеткой, лелея на ее счет самую романтическую
влюбленность. Они доходят до Литейной и, поднявшись
на верхний этаж ярко освещенного четырехэтажного
дома, оказываются в комнате, где находятся еще
три женщины, по виду которых Пискарев с ужасом
догадывается, что попал в публичный дом. Небесный
облик его избранницы никак не соотносится в его
сознании ни с этим местом, ни с ее глупым и пошлым
разговором. Пискарев в отчаянии выбегает на улицу.
Придя домой, долго не мог успокоиться, но лишь
задремал, как в дверь стучит лакей в богатой ливрее
и говорит, что дама, у которой он только что был,
прислала за ним карету и просит немедленно быть
у нее в доме.
Пораженного Пискарева привозят на бал, где среди
танцующих дам всех прекраснее его избранница.
Они заговаривают, но ее куда-то увлекают, Пискарев
тщетно ее ищет по комнатам и... просыпается у
себя дома. Это был сон! Отныне он теряет покой,
желая увидеть ее хотя бы во сне. Опиум позволяет
ему обрести возлюбленную в своих грезах. Однажды
ему представляется его мастерская, он с палитрой
в руках и она, его жена, рядом. А почему бы нет?
- думает он, очнувшись. Он найдет ее и женится
на ней! Пискарев с трудом отыскивает нужный дом,
и - о чудо! - именно она открывает ему дверь и
мило сообщает, что, несмотря на два часа дня,
только проснулась, поскольку ее лишь в семь утра
привезли сюда совершенно пьяной. Пискарев говорит
семнадцатилетней красавице о пучине разврата,
в которую она погружена, рисует картины счастливой
трудовой семейной жизни с ним, но она с презрением
отказывается, она смеется над ним! Пискарев бросается
вон, где-то бродит, а вернувшись домой, запирается
в комнате. Через неделю, выломав дверь, находят
его с перерезанным бритвой горлом. Хоронят беднягу
на Охтинском кладбище, и даже его приятеля Пирогова
нету на похоронах, поскольку и сам поручик, в
свою очередь, попал в историю. Малый не промах,
он, преследуя свою блондинку, попадает в квартиру
некоего жестянщика Шиллера, который в этот момент,
будучи сильно пьян, просит пьяного же сапожника
Гофмана отрезать ему сапожным ножом нос. Помешавший
им в этом поручик Пирогов, наткнувшись на грубость,
ретируется. Но лишь для того, чтобы, вернувшись
наутро, продолжить свое любовное приключение с
блондинкой, оказавшейся женой Шиллера. Он заказывает
жестянщику сделать себе шпоры и, пользуясь случаем,
продолжает осаду, возбуждая, впрочем, в муже ревность.
В воскресенье, когда Шиллера нет дома, Пирогов
является к его жене, танцует с ней, целует ее,
и как раз в этот момент является Шиллер с другом
Гофманом и столяром Кунцом, тоже, кстати, немцем.
Пьяные рассерженные ремесленники хватают поручика
Пирогова за руки, за ноги и сотворяют над ним
нечто столь грубое и невежливое, что автор не
находит слов, чтобы это действие описать. Лишь
черновая рукопись Гоголя, не пропущенная в этом
месте цензурой, позволяет нам прервать свои догадки
и узнать, что Пирогова - высекли! В бешенстве
поручик вылетает из дома, суля жестянщику плети
и Сибирь, по меньшей мере. Однако по дороге, зайдя
в кондитерскую, съев пару пирожков и почитав газету,
Пирогов охладился, а отличившись вечером у приятелей
в мазурке, и вовсе успокоился. Такое вот странное,
непонятное происшествие. Впрочем, на Невском проспекте,
под обманным, неверным светом фонарей, уверяет
нас автор, все - именно таково...
И. Л. Шевелев
***
Использованы материалы
ОЛИМП "ACT "МОСКВА 1996
Общая редакция и составление доктора филологических
наук Вл. И. Новикова
Редактор к. ф. н. Д Р. Кондахсазова Художник В.
А. Крючков
В 84 Все шедевры мировой литературы в кратком
изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература
XIX века: Энциклопедическое издание. - М.: Олимп;
Издательство ACT, 1996. - 832 с.
|
