Справочник по Русской литературе XIX
века.
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин 1826
- 1889
История одного города. По подлинным документам
издал М. Е. Салтыков (Щедрин) Повесть (1869 -
1870)
Данная повесть - "подлинная" летопись
города Глупова, "Глуповский Летописец",
обнимающая период времени с 1731 по 1825 г., которую
"преемственно слагали" четыре глуповских
архивариуса. В главе "От издателя" автор
особенно настаивает на подлинности "Летописца"
и предлагает читателю "уловить физиономию
города и уследить, как в его истории отражались
разнообразные перемены, одновременно происходившие
в высших сферах".
"Летописец" открывается "Обращением
к читателю от последнего архивариуса-летописца".
Архивариус видит задачу летописца в том, чтобы
"быть изобразителем" "трогательного
соответствия" - власти, "в меру дерзающей",
и народа, "в меру благодарящего". История,
таким образом, представляет собой историю правления
различных градоначальников.
Сначала приводится глава доисторическая "О
корени происхождения глуповцев", где повествуется
о том, как древний народ головотяпов победил соседние
племена моржеедов, лукоедов, кособрюхих и т. д.
Но, не зная, что делать, чтобы был порядок, головотяпы
пошли искать себе князя. Не к одному князю обращались
они, но даже самые глупые князья не хотели "володеть
глупыми" и, поучив жезлом, отпускали их с
честию. Тогда призвали головотяпы вора-новотора,
который помог им найти князя. Князь "володеть"
ими согласился, но жить к ним не пошел, послав
вместо себя вора-новотора. Самих же головотяпов
назвал князь "глуповцами", отсюда и
пошло название города.
Глуповцы были народом покорным, но новотору нужны
были бунты, чтобы их усмирять. Но вскоре он до
того проворовался, что князь "послал неверному
рабу петлю". Но новотор "и тут увернулся:
<...> не выждав петли, зарезался огурцом".
Присылал князь и еще правителей - одоевца, орловца,
калязинца, - но все они оказались сущие воры.
Тогда князь "прибых собственною персоною
в Глупов и возопи: "Запорю". С этими
словами начались исторические времена".
Далее следует "Опись градоначальникам в разное
время в город Глупов от вышнего начальства поставленным",
после чего подробно приводятся биографии "замечательнейших
градоначальников".
В 1762 г. в Глупов прибыл Дементий Варламович
Брудастый. Он сразу поразил глуповцев угрюмостью
и немногословием. Его единственными словами были
"Не потерплю!" и "Разорю!".
Город терялся в догадках, пока однажды письмоводитель,
войдя с докладом, не увидел странное зрелище:
тело градоначальника, как обычно, сидело за столом,
голова же лежала на столе совершенно пустая. Глупов
был потрясен. Но тут вспомнили про часовых и органных
дел мастера Байбакова, секретно посещавшего градоначальника,
и, призвав его, все выяснили. В голове градоначальника,
в одном углу, помещался органчик, могущий исполнять
две музыкальные пьесы: "Разорю!" и "Не
потерплю!". Но в дороге голова отсырела и
нуждалась в починке. Сам Байбаков справиться не
смог и обратился за помощью в Санкт-Петербург,
откуда обещали выслать новую голову, но голова
почему-то задерживалась.
Настало безначалие, окончившееся появлением сразу
двух одинаковых градоначальников. "Самозванцы
встретили и смерили друг друга глазами. Толпа
медленно и в молчании разошлась". Из губернии
тут же прибыл рассыльный и забрал обоих самозванцев.
А глуповцы, оставшись без градоначальника, немедленно
впали в анархию.
Анархия продолжалась всю следующую неделю, в течение
которой в городе сменилось шесть градоначальниц.
Обыватели метались от Ираиды Лукиничны Палеологовой
к Клемантинке де Бурбон, а от нее к Амалии Карловне
Штокфиш. Притязания первой основывались на кратковременной
градоначальнической деятельности ее мужа, второй
- отца, а третья - и сама была градоначальнической
помпадуршей. Притязания Нельки Лядоховской, а
затем Дуньки-толстопятой и Матренки-ноздри были
еще менее обоснованны. В перерывах между военными
действиями глуповцы сбрасывали с колокольни одних
граждан и топили других. Но и они устали от анархии.
Наконец в город прибыл новый градоначальник -
Семен Константинович Двоекуров. Его деятельность
в Глупове была благотворна. "Он ввел медоварение
и пивоварение и сделал обязательным употребление
горчицы и лаврового листа", а также хотел
учредить в Глупове академию.
При следующем правителе, Петре Петровиче Фердыщенке,
город процветал шесть лет. Но на седьмой год "Фердыщенку
смутил бес". Градоправитель воспылал любовью
к ямщиковой жене Аленке. Но Аленка ответила ему
отказом. Тогда при помощи ряда последовательных
мер мужа Аленки, Митьку, заклеймили и отправили
в Сибирь, а Аленка образумилась. На Глупов же
через градоначальниковы грехи обрушилась засуха,
а за ней пришел и голод. Люди начали умирать.
Пришел тогда конец и глуповскому терпению. Сначала
послали к Фердыщенке ходока, но ходок не вернулся.
Потом отправили прошение, но и это не помогло.
Тогда добрались-таки до Аленки, сбросили и ее
с колокольни. Но и Фердыщенко не дремал, а писал
рапорты начальству. Хлеба ему не прислали, но
команда солдат прибыла.
Через следующее увлечение Фердыщенки, стрельчиху
Домашку, в город пришли пожары. Горела Пушкарская
слобода, за ней слободы Болотная и Негодница.
Фердыщенко опять стушевался, вернул Домашку "опчеству"
и вызвал команду.
Закончилось правление Фердыщенки путешествием.
Градоправитель отправился на городской выгон.
В разных местах его приветствовали горожане и
ждал обед. На третий день путешествия Фердыщенко
умер от объедания. Преемник Фердыщенки, Василиск
Семенович Бородавкин, к должности приступил решительно.
Изучив историю Глупова, он нашел только один образец
для подражания - Двоекурова. Но его достижения
были уже забыты, и глуповцы даже перестали сеять
горчицу. Бородавкин повелел исправить эту ошибку,
а в наказание прибавил прованское масло. Но глуповцы
не поддавались. Тогда Бородавкин отправился в
военный поход на Стрелецкую слободу. Не все в
девятидневном походе было удачно. В темноте свои
бились со своими. Многих настоящих солдат уволили
и заменили оловянными солдатиками. Но Бородавкин
выстоял. Дойдя до слободы и никого не застав,
он стал растаскивать дома на бревна. И тогда слобода,
а за ней и весь город сдались. Впоследствии было
еще несколько войн за просвещение. В целом же
правление привело к оскудению города, окончательно
завершившемуся при следующем правителе, Негодяеве.
В таком состоянии Глупов и застал черкешенин Микеладзе.
В это правление не проводилось никаких мероприятий.
Микеладзе отстранился от административных мер
и занимался только женским полом, до которого
был большой охотник. Город отдыхал. "Видимых
фактов было мало, но следствия бесчисленны".
Сменил черкешенина Феофилакт Иринархович Беневоленский,
друг и товарищ Сперанского по семинарии. Его отличала
страсть к законодательству. Но поскольку градоначальник
не имел права издавать свои законы, Беневоленский
издавал законы тайно, в доме купчихи Распоповой,
и ночью разбрасывал их по городу. Однако вскоре
был уволен за сношения с Наполеоном.
Следующим был подполковник Прыщ. Делами он совсем
не занимался, но город расцвел. Урожаи были огромны.
Глуповцы насторожились. И тайна Прыща была раскрыта
предводителем дворянства. Большой любитель фарша,
предводитель почуял, что от головы градоначальника
пахнет трюфлями и, не выдержав, напал и съел фаршированную
голову.
После того в город прибыл статский советник Иванов,
но "оказался столь малого роста, что не мог
вмещать ничего пространного", и умер. Его
преемник, эмигрант виконт де Шарио, постоянно
веселился и был по распоряжению начальства выслан
за границу. По рассмотрении оказался девицею.
Наконец в Глупов явился статский советник Эраст
Андреевич Грустилов. К этому времени глуповцы
забыли истинного Бога и прилепились к идолам.
При нем же город окончательно погряз в разврате
и лени. Понадеявшись на свое счастье, перестали
сеять, и в город пришел голод. Грустилов же был
занят ежедневными балами. Но все вдруг переменилось,
когда ему явилась о н а. Жена аптекаря Пфейфера
указала Грустилову путь добра. Юродивые и убогие,
переживавшие тяжелые дни во время поклонения идолам,
стали главными людьми в городе. Глуповцы покаялись,
но поля так и стояли пустые. Глуповский бомонд
собирался по ночам для чтения г. Страхова и "восхищения",
о чем вскоре узнало начальство, и Грустилова сместили.
Последний глуповский градоначальник - Угрюм-Бурчеев
- был идиот. Он поставил цель - превратить Глупов
в "вечно-достойныя памяти великого князя
Святослава Игоревича город Непреклонск" с
прямыми одинаковыми улицами, "ротами",
одинаковыми домами для одинаковых семей и т. д.
Угрюм-Бурчеев в деталях продумал план и приступил
к исполнению. Город был разрушен до основания,
и можно было приступать к строительству, но мешала
река. Она не укладывалась в планы Угрюм-Бурчеева.
Неутомимый градоначальник повел на нее наступление.
В дело был пущен весь мусор, все, что осталось
от города, но река размывала все плотины. И тогда
Угрюм-Бурчеев развернулся и зашагал от реки, уводя
с собой глуповцев. Для города была выбрана совершенно
ровная низина, и строительство началось. Но что-то
изменилось. Однако тетрадки с подробностями этой
истории утратились, и издатель приводит только
развязку: "...земля затряслась, солнце померкло
<...> О н о пришло". Не объясняя, что
именно, автор лишь сообщает, что "прохвост
моментально исчез, словно растворился в воздухе.
История прекратила течение свое".
Повесть замыкают "оправдательные документы",
т. е. сочинения различных градоначальников, как-то:
Бородавкина, Микеладзе и Беневоленского, писанные
в назидание прочим градоначальникам.
Е. С. Островская
Дневник провинциала в Петербурге Цикл рассказов
(1872)
Дневник? Да нет! Скорей, записки, заметки, воспоминания
- верней, физиология (забытый жанр, в котором
беллетристика сочетается с публицистикой, социологией,
психологией, чтобы полней, да и доступней описать
некий социальный срез). И вот герой уже едет в
поезде, мчащем его из российской провинции в российскую
столицу, вагон полон таких же, как и он, провинциалов,
и сетует провинциал, что нигде от провинции не
укрыться (даже на постой губерния устраивается
в одну и ту же гостиницу), размышляет, кой черт
его дернул перекочевать в Петербург, ибо ни концессий
на строительство железных дорог, ни прочих неотложных
дел нет у него и в помине.
Однако среда, как известно, засасывает: все бегают
по министерствам и ведомствам, и герой начинает
бегать если не туда же, так хоть в устричную залу
к Елисееву, на эту своеобразную биржу, где мелькают
кадыки, затылки, фуражки с красными околышами
и кокардами, какие-то оливковые личности - не
то греки, не то евреи, не то армяне, - анемподисты
тимофеичи, вершащие суд да дело за коньяком, балыком,
водочкой. Круговорот суетливо-делового безделья
засасывает: все стремятся в театр поглазеть на
заезжую актриску Шнейдер - и наш туда же... Жуируют,
пустословят, а все угнетает мысль, будто есть
еще нечто, что необходимо бы заполучить, но в
чем состоит это нечто - вот этого-то именно герой
сформулировать и не может. Невольно он припоминает
своего дедушку Матвея Иваныча, который и жизнью
жуировал - полицию наголову разбивал, посуду в
трактирах колотил, - и в мизантропию не вдарялся.
Правда, внук додумывается до того, что тоскует
он, потому как не над кем и не над чем повластвовать,
хоть и жаль ему не крепостного права, а того,
что, несмотря на его упразднение, оно еше живет
в сердцах наших.
Приятель провинциала Прокоп не дает ему расслабиться:
протаскивает беднягу по всем кругам и обществам,
где проекты пишут (нынче прожекты эти в моде,
все их пишут - один о сокращении, другой о расширении,
иной о расстрелянии, сякой о расточении, ведь
всякому-то пирожка хочется). "Народ без религии
- все равно что тело без души <...> Земледелие
уничтожено, промышленность чуть-чуть дышит, в
торговле застой <...> И чего цееремониться
с этой паскудной литературой? <...> Скажите,
куда мы идем?" - демократические круги чрезвычайно
озабочены судьбою родины. Что же касается расстреляния,
то небесполезно подвергнуть оному нижеследующих
лиц: всех несогласномысляших; всех, в поведении
коих замечается отсутствие чистосердечия; всех
огорчающих угрюмым очертанием лица сердца благонамеренных
обывателей; зубоскалов и газетчиков - и только.
С раута на раут, от одного общества либерально-испуганных
людей к другому, пока провинциал с Прокопом не
напиваются до чертиков и ночуют, милости ради,
на квартире помощника участкового надзирателя.
Нет, видно, без дедушкиной морали никуда не деться:
только одно средство оградить свою жизнь от неприятных
элементов, - откинув сомнения, снова начать бить
по зубам. И в оцепенении герой задумывается: неужели
и в новейшие прогрессивные времена на смену уничтожительно-консерватив-ной
партии грядет из мрака партия, которую уже придется
назвать науничтожательнейше-консервативнейшею?
Итак, начитавшись проектов, преимущественно сочинения
Прокопа (о необходимости децентрализации, о необходимости
оглушения в смысле временного усыпления чувств,
о переформировании де сиянс академии), провинциал
впадает в состояние каких-то особенно тревожных
и провидческих сновидений. Ему снится, что он
одиноко умирает в меблированных комнатах, нажив
на откупщичестве миллион рублей. И тут автор описывает,
как душа покойного наблюдает за разграблением
нажитого. Все, что мог, - от ценных бумаг до батистовых
платков - стащил закадычный друг Прокоп. А в родовой
усадьбе при деревне Проплёванной сестрицы Машенька
и Дашенька, племянницы Фофочка и Лёлечка, елейными
голосами поминая покойника, думают, как бы перетянуть
друг у друга куски наследства.
Промелькнули годы - и вот уже постаревший Прокоп
живет под гнетом шантажиста Гаврюшки, бывшего
номерного, который видел, как барин в чужое добро
руку запустил. Приезжает адвокат, зачинается дело,
страж закона пытается урвать с Прокопа свои законные,
и только из-за несговорчивости обоих все доходит
до суда. Прокоп выигрывает свое дело, поскольку
резон российских заседателей - свое да упускать!
этак и по миру скоро пойдешь! После такого сновидения
герою хочется лишь одного - бежать! Да куда? Из
провинции в столицу уже бежал, не обратно же возвращаться...
Провинциал устремляется к своему старинному приятелю
Менандру Перелестнову, который еще в университете
написал сочинение "Гомер, человек и гражданин",
перевел страницу из какого-то учебника и, за оскуднением,
стал либералом и публицистом при ежедневном литературно-научно-публицистическом
издании "Старейшая Всероссийская Пенкоснимательница".
Вообще-то нашего героя нельзя назвать чуждым литературному
труду: экземпляр юношеской повестушки "Маланья",
из крестьянской жизни, отлично переписанный и
великолепно переплетенный, и доднесь хранится
у провинциала. Друзья сошлись на том, что нынче
легко дышится, светло живется, а главное - Перелестнов
обещает ввести товарища в почти тайный "Союз
Пенкоснимателей". Герой знакомится с Уставом
Союза, учрежденного за отсутствием настоящего
дела и в видах безобидного препровождения времени,
а вскоре и с самими его членами, в основном журналистами,
сотрудниками различных изданий, вроде "Истинного
Российского Пенкоснимателя", "Зеркала
Пенкоснимателя", "Общероссийской Пенкоснимательной
Срамницы", где, кажется, под разными псевдонимами
один и тот же человек полемизирует сам с собой.
А так... кто из этих пенкоснимателей занимается
родословной Чурилки; кто доказывает, будто сюжет
"Чижика-пыжика" заимствован; кто деятельно
работает на поддержание "упразднения".
Словом, некомпетентность пенкоснимателей в вопросах
жизни не подлежит сомнению; только в литературе,
находящейся в состоянии омертвения, они могут
выдавать свой детский лепет за ответы на вопросы
жизни и даже кому-то импонировать. При этом литература
уныло бредет по заглохшей колее и бессвязно бормочет
о том, что первым попадает под руку. Писателю
не хочется писать, читателю - читать противно.
И рад бежать, да некуда...
Однако главнейшим событием для провинциала, после
погружения в мир пенкоснимателей, стала мистификация
VIII международною статистического конгресса,
на который слетаются заатлантические друзья, дутые
иностранцы; легковерные же русские делегаты, среди
которых Кирсанов, Берсенев, Рудин, Лаврецкий,
Волохов, их кормят-поят, устраивают экскурсии,
собираются показать Москву и Троице-Сергиеву лавру.
Между тем на рабочих заседаниях выясняется, по
каким статьям и рубрикам в России вообще возможно
проводить статистические исследования. Наконец,
любовь россиян пооткровенничать с иностранцами,
полиберальничать перед европейцами приводит к,
казалось бы, неизбежному завершению: весь конгресс
оказался ловушкой, чтобы выяснить политические
взгляды и степень лояльности господ российских
делегатов. Их переписывают и обязывают являться
на допросы в некое потайное место. Теперь смельчаки
и фрондеры готовы друг друга заложить, да и сам
себя каждый разоблачает, лишь бы выказать свою
благонадежность и отмазаться от соучастия уж Бог
знает в чем. Кончается все обычным свинством:
у подследственных вымогают хоть сколько-нибудь
денег, обещая тотчас прекратить дело. Вздох всеобщего
облегчения... Впрочем, по многочисленным ляпам
и оговоркам давно пора было бы догадаться, что
это глупо-грубый розыгрыш с целью поживиться.
Оробевший провинциал сидит дома и с великой тоски
начинает строчить статейки; так свободная печать
обогащается нетленками на темы: оспопрививание;
кто была Тибуллова Делия? геморрой - русская ли
болезнь? нравы и обычаи летучих мышей; церемониал
погребения великого князя Трувора - и длинный
ряд других с тонкими намеками на текущую современность.
И снова, как наваждение, надвигается на провинциала
сонная греза о миллионе, о собственной смерти,
о суде над проворовавшимся Прокопом, чье дело,
по кассационному постановлению, решают разбирать
поочередно во всех городах Российской империи.
И снова неприкаянная душа летает над окаянной
землею, над всеми городами, в алфавитном порядке,
наблюдая повсеместно триумф пореформенного правосудия
и вальяжную изворотливость Прокопа, радуясь неумолкаемому
звону колоколов, под который легко пишутся проекты,
а реформаторские затеи счастливым образом сочетаются
с запахом сивухи и благосклонным отношением к
жульничеству. Сестриц же навешает в Проплёванной
молодой адвокат Александр Хлестаков, сын того
самого Ивана Александровича. Он перекупает право
на все наследство за пять тысяч наличными. Душа
провинциала переносится в Петербург. Александр
Иванович обдумывает, где найти совершенно достоверных
лжесвидетелей, чтобы завалить Прокопа? Лжесвидетелей
находят, да только тех, которых подсунул сам Прокоп,
чтобы надуть новых родственников провинциала.
Его душа снова переносится в самый конец XIX в.
Прокоп все еще судится, с триумфом выиграв в ста
двадцати пяти городах, раздав на то почти весь
украденный миллион. Между тем прогрессивные перемены
в царстве-государстве необычайные: вместо паспортов
введены маленькие карточки; разделения на военных
и статских не существует; ругательства, составлявшие
красу полемики 70-х гг., упразднены, хотя литература
совершенно свободна... Пробуждается герой в...
больнице для умалишенных. Как туда попал, не помнит
и не ведает. Одно утешение - там же сидят оба
адвоката Прокопа и Менандр. Тем и завершается
год, проведенный провинциалом в Петербурге.
В желтом доме, на досуге, герой подводит итоги
всему увиденному-услышанному, а главным образом,
разбирает, кто же такие эти "новые люди",
которых он познал в столице. Тут до него доходит,
что "новые люди" принадлежат к тому
виду млекопитающих, у которых по штату никаких
добродетелей не полагается. Люди же, мнящие себя
руководителями, никак повлиять на общее направление
жизни не в силах по одному тому, что, находясь
в лагере духовной нищеты, они порочны. От среднего
человека тоже ждать нечего, ибо он - представитель
малочувствительной к общественным интересам массы,
которая готова даром отдать свои права первородства,
но ни за что не поступиться ни одной ложкой своей
чечевичной похлебки. И винит себя провинциал как
новоявленный либерал, что на новые формы старых
безобразий все кричал: шибче! наяривай!
Итак, одним из итогов дневника провинциала становится
осознание жизненной пустоты и невозможности куда-нибудь
приткнуться, где-нибудь сыграть деятельную роль.
И напрасно провинциальная интеллигенция валом
валит в Петербург с мыслью: не полегче ли будет?
не удастся ли примазаться к краешку какой-нибудь
концессии, потом сбыть свое учредительное право,
а там - за границу, на минеральные воды...
И. А. Писарев
Николай Гаврилович Чернышевский 1828
- 1889
Что делать? Роман (1862 - 1863)
11 июля 1856 г. в номере одной из больших петербургских
гостиниц находят записку, оставленную странным
постояльцем. В записке сказано, что о ее авторе
вскоре услышат на Литейном мосту и что подозрений
ни на кого иметь не должно. Обстоятельства выясняются
очень скоро: ночью на Литейном мосту стреляется
какой-то человек. Из воды вылавливают его простреленную
фуражку.
В то же самое утро на даче на Каменном острове
сидит и шьет молодая дама, напевая бойкую и смелую
французскую песенку о рабочих людях, которых освободит
знание. Зовут ее Вера Павловна. Служанка приносит
ей письмо, прочитав которое Вера Павловна рыдает,
закрыв лицо руками. Вошедший молодой человек пытается
ее успокоить, но Вера Павловна безутешна. Она
отталкивает молодого человека со словами: "Ты
в крови! На тебе его кровь! Ты не виноват - я
одна..." В письме, полученном Верой Павловной,
говорится о том, что пишущий его сходит со сцены,
потому что слишком любит "вас обоих"...
Трагической развязке предшествует история жизни
Веры Павловны. Детство ее прошло в Петербурге,
в многоэтажном доме на Гороховой, между Садовой
и Семеновским мостом. Отец ее, Павел Константинович
Розальский - управляющий домом, мать дает деньги
под залог. Единственная забота матери, Марьи Алексеевны,
по отношению к Верочке: поскорее выдать ее замуж
за богатого. Недалекая и злая женщина делает для
этого все возможное: приглашает к дочери учителя
музыки, наряжает ее и даже водит в театр. Вскоре
красивую смуглую девушку замечает хозяйский сын,
офицер Сторешников, и тут же решает соблазнить
ее. Надеясь заставить Сторешникова жениться, Марья
Алексеевна требует, чтобы дочь была к нему благосклонна,
Верочка же всячески отказывается от этого, понимая
истинные намерения ловеласа. Ей удается кое-как
обманывать мать, делая вид, что она заманивает
ухажера, но долго это продолжаться не может. Положение
Верочки в доме становится совершенно невыносимым.
Разрешается же оно неожиданным образом.
К Верочкиному брату Феде приглашен учитель, студент-медик
выпускного курса Дмитрий Сергеевич Лопухов. Сначала
молодые люди относятся друг к другу настороженно,
но потом начинают беседовать о книгах, о музыке,
о справедливом образе мыслей и вскоре чувствуют
расположение друг к Другу. Узнав о бедственном
положении девушки, Лопухов пытается ей помочь.
Он ищет ей место гувернантки, которое дало бы
Верочке возможность поселиться отдельно от родителей.
Но поиски оказываются безуспешными: никто не хочет
брать на себя ответственность за судьбу девушки,
если она сбежит из дому. Тогда влюбленный студент
находит другой выход: незадолго до окончания курса,
чтобы иметь достаточно средств, он оставляет учебу
и, занявшись частными уроками и переводом учебника
географии, делает Верочке предложение. В это время
Верочке снится первый ее сон: она видит себя выпущенной
из сырого и темного подвала и беседующей с удивительной
красавицей, которая называет себя любовью к людям.
Верочка обещает красавице, что всегда будет выпускать
из подвалов других девушек, запертых так же, как
была заперта она
Молодые снимают квартиру, и жизнь их идет хорошо.
Правда, квартирной хозяйке кажутся странными их
отношения: "миленькая" и "миленький"
спят в разных комнатах, входят друг к другу только
после стука, не показываются друг другу неодетыми
и т. п. Верочке с трудом удается объяснить хозяйке,
что такими и должны быть отношения между супругами,
если они не хотят надоесть друг другу.
Вера Павловна читает книжки, дает частные уроки,
ведет хозяйство. Вскоре она затевает собственное
предприятие - швейную мастерскую. Девушки работают
в мастерской не по найму, а являются ее совладелицами
и получают свою долю от дохода, как и Вера Павловна.
Они не только трудятся вместе, но вместе проводят
свободное время: ездят на пикники, беседуют. Во
втором своем сне Вера Павловна видит поле, на
котором растут колосья. Она видит на этом поле
и грязь - вернее, две грязи: фантастическую и
реальную. Реальная грязь - это забота о самом
необходимом (такая, которою всегда была обременена
мать Веры Павловны), и из нее могут вырасти колосья.
Фантастическая грязь - забота о лишнем и ненужном;
из нее ничего путного не вырастает.
У супругов Лопуховых часто бывает лучший друг
Дмитрия Сергеевича, его бывший однокурсник и духовно
близкий ему человек - Александр Матвеевич Кирсанов.
Оба они "грудью, без связей, без знакомств,
пролагали себе дорогу". Кирсанов - человек
волевой, муже-ственный, способный и на решительный
поступок, и на тонкое чувство. Он скрашивает разговорами
одиночество Веры Павловны, когда Лопухов бывает
занят, возит ее в Оперу, которую оба любят. Впрочем,
вскоре, не объясняя причин, Кирсанов перестает
бывать у своего друга, чем очень обижает и его,
и Веру Павловну. Они не знают истинной причины
его "охлаждения": Кирсанов влюблен в
жену друга. Он вновь появляется в доме, только
когда Лопухов заболевает: Кирсанов - врач, он
лечит Лопухова и помогает Вере Павловне ухаживать
за ним. Вера Павловна находится в полном смятении:
она чувствует, что влюблена в друга своего мужа.
Ей снится третий сон. В этом сне Вера Павловна
с помощью какой-то неведомой женщины читает страницы
собственного дневника, в котором сказано, что
она испытывает к мужу благодарность, а не то тихое,
нежное чувство, потребность которого так в ней
велика.
Ситуация, в которую попали трое умных и порядочных
"новых людей", кажется неразрешимой.
Наконец Лопухов находит выход - выстрел на Литейном
мосту. В день, когда получено это известие, к
Вере Павловне приходит старый знакомый Кирсанова
и Лопухова - Рахметов, "особенный человек".
"Высшую натуру" пробудил в нем в свое
время Кирсанов, приобщивший студента Рахметова
к книгам, "которые нужно читать". 11роисходя
из богатой семьи, Рахметов продал имение, деньги
раздал своим стипендиатам и теперь ведет суровый
образ жизни: отчасти из-за того, что считает для
себя невозможным иметь то, чего не имеет простой
человек, отчасти - из желания воспитать свой характер.
Так, однажды он решает спать на гвоздях, чтобы
испытать свои физические возможности. Он не пьет
вина, не прикасается к женщинам. Рахметова часто
называют Никитушкой Ломовым - за то, что он ходил
по Волге с бурлаками, чтобы приблизиться к народу
и приобрести любовь и уважение простых людей.
Жизнь Рахметова окутана покровом таинственности
явно революционного толка. У него много дел, но
все это не его личные дела. Он путешествует по
Европе, собираясь вернуться в Россию года через
три, когда ему там "нужно" будет быть.
Этот "экземпляр очень редкой породы"
отличается от просто "честных и добрых людей"
тем, что являет собою "двигатель двигателей,
соль соли земли".
Рахметов приносит Вере Павловне записку от Лопухова,
прочитав которую она делается спокойною и даже
веселою. Кроме того, Рахметов объясняет Вере Павловне,
что несходство ее характера с характером Лопухова
было слишком велико, оттого она и потянулась к
Кирсанову. УСПОКОИВШИСЬ после разговора с Рахметовым,
Вера Павловна уезжает в Новгород, где через несколько
недель венчается с Кирсановым.
О несходстве характеров Лопухова и Веры Павловны
говорится и в письме, которое она вскоре получает
из Берлина, Некий студент-медик, якобы хороший
знакомый Лопухова, передает Вере Павловне его
точные слова о том, что тот стал чувствовать себя
лучше, расставшись с нею, ибо имел наклонность
к уединению, которое никак невозможно было при
жизни с общительной Верой Павловной. Таким образом,
любовные дела устраиваются к общему удовольствию.
Семейство Кирсановых имеет примерно такой же образ
жизни, что прежде семейство Лопуховых. Александр
Матвеевич много работает, Вера Павловна кушает
сливки, принимает ванны и занимается швейными
мастерскими: их теперь у нее две. Точно так же
в доме существуют нейтральные и ненейтральные
комнаты, и в ненейтральные комнаты супруги могут
зайти только после стука. Но Вера Павловна замечает,
что Кирсанов не просто предоставляет ей вести
тот образ жизни, который ей нравится, и не просто
готов подставить ей плечо в трудную минуту, но
и живо интересуется ее жизнью. Он понимает ее
стремление заниматься каким-нибудь делом, "которого
нельзя отложить". С помощью Кирсанова Вера
Павловна начинает изучать медицину.
Вскоре ей снится четвертый сон. Природа в этом
сне "льет аромат и песню, любовь и негу в
грудь". Поэт, чело и мысль которого озарены
вдохновением, поет песнь о смысле истории. Перед
Верой Павловной проходят картины жизни женщин
в разные тысячелетия. Сначала женщина-рабыня повинуется
своему господину среди шатров номадов, потом афиняне
поклоняются женщине, все-таки не признавая ее
равной себе. Потом возникает образ прекрасной
дамы, ради которой сражается на турнире рыцарь.
Но он любит ее только до тех пор, пока она не
становится его женой, то есть рабыней. Затем Вера
Павловна видит вместо лица богини собственное
лицо. Черты его далеки от совершенства, но оно
озарено сиянием любви. Великая женщина, знакомая
ей еще по первому сну, объясняет Вере Павловне,
в чем смысл женского равноправия и свободы. Эта
женщина являет Вере Павловне и картины будущего:
граждане Новой России живут в прекрасном доме
из чугуна, хрусталя и алюминия. С утра они работают,
вечером веселятся, а "кто не наработался
вдоволь, тот не приготовил нерв, чтобы чувствовать
полноту веселья". Путево-дительница объясняет
Вере Павловне, что это будущее следует любить,
для него следует работать и переносить из него
в настоящее все, что можно перенести.
У Кирсановых бывает много молодых людей, единомышленников:
"Недавно появился этот тип и быстро распложается".
Все это люди порядочные, трудолюбивые, имеющие
незыблемые жизненные принципы и обладающие "хладнокровной
практичностью". Среди них вскоре появляется
семейство Бьюмонт. Екатерина Васильевна Бью-монт,
урожденная Полозова, была одной из самых богатых
невест Петербурга. Кирсанов однажды помог ей умным
советом: с его помощью Полозова разобралась в
том, что человек, в которого она была влюблена,
недостоин ее. Потом Екатерина Васильевна выходит
замуж за человека, называющего себя агентом английской
фирмы Чарльзом Бьюмонтом. Тот прекрасно говорит
по-русски - потому чго якобы до двадцати лет жил
в России. Роман его с Полозовой развивается спокойно:
оба они - люди, которые "не бесятся без причины".
При встрече Бьюмонта с Кирсановым становится понятно,
что этот человек - Лопухов. Семейства Кирсановых
и Бьюмонт чувствуют такую духовную близость, что
вскоре поселяются в одном доме, вместе принимают
гостей. Екатерина Васильевна тоже устраивает швейную
мастерскую, и круг "новых людей" становится
таким образом все шире.
Т. А. Сотникова
Лев Николаевич Толстой 1828 - 1910
Детство. Повесть (1852)
12 августа 18.. г. десятилетний Николенька Иртеньев
просыпается на третий день после своего дня рождения
в семь часов утра. После утреннего туалета учитель
Карл Иваныч ведет Николеньку и его брата Володю
здороваться с матушкой, которая разливает чай
в гостиной, и с отцом, отдающим в своем кабинете
хозяйственные указания приказчику. Николенька
чувствует в себе чистую и ясную любовь к родителям,
он любуется ими, делая для себя точные наблюдения:
"...в одной улыбке состоит то, что называют
красотою лица: если улыбка прибавляет прелести
лицу, то оно прекрасно; если она не изменяет его,
то лицо обыкновенно; если она портит его, то оно
дурно". Для Николеньки лицо матушки - прекрасное,
ангельское. Отец, в силу своей серьезности и строгости,
кажется ребенку загадочным, но бесспорно красивым
человеком, который "нравится всем без исключения".
Отец объявляет мальчикам о своем решении - завтра
он забирает их с собой в Москву. Весь день: и
учеба в классах под надзором расстроенного от
полученного известия Карла Иваныча, и охота, на
которую берет детей отец, и встреча с юродивым,
и последние игры, во время которых Николенька
чувствует что-то вроде первой любви к Катеньке,
- все это сопровождается горестным и печальным
чувством предстоящего прощания с родным домом.
Николеныса вспоминает счастливое время, проведенное
в деревне, дворовых людей, беззаветно преданных
их семейству, и подробности прожитой здесь жизни
предстают перед ним живо, во всех противоречиях,
которые пытается примирить его детское сознание.
На другой день в двенадцатом часу коляска и бричка
стоят у подъезда. Все заняты приготовлениями к
дороге, и Николеныса особенно остро чувствует
несоответствие важности последних минут перед
расставанием и всеобщей суеты, царящей в доме.
Вся семья собирается в гостиной вокруг круглого
стола. Николеныса обнимает мать, плачет и ни о
чем не думает, кроме своего горя. Выехав на большую
дорогу, Николеныса машет матери платком, продолжает
плакать и замечает, как слезы доставляют ему "удовольствие
и отраду". Он думает о маменьке, и любовью
к ней проникнуты все воспоминания Николеныси.
Уже месяц отец с детьми живут в Москве, в бабушкином
доме. Хотя Карл Иваныч тоже взят в Москву, детей
учат новые учителя. На именины бабушки Николеныса
пишет свои первые стихи, которые читают прилюдно,
и Николеныса особенно переживает эту минуту. Он
знакомится с новыми людьми: княгиней Корнаковой,
князем Иван Иванычем, родственниками Ивиными -
тремя мальчиками, почти ровесниками Николеньки.
При общении с этими людьми у Николеныси развиваются
главные его качества: природная тонкая наблюдательность,
противоречивость в собственных чувствах. Николень-ка
часто оглядывает себя в зеркале и не может представить,
что его кто-то может любить. Перед сном Николеныса
делится своими переживаниями с братом Володей,
признается, что любит Сонечку Валахи-ну, и в его
словах проявляется вся детская неподдельная страстность
его натуры. Он признается: "...когда я лежу
и думаю о ней, бог знает отчего делается грустно
и ужасно хочется плакать".
Через полгода отец получает из деревни письмо
от маменьки о том, что она во время прогулки жестоко
простудилась, слегла, и силы ее тают с каждым
днем. Она просит приехать и привезти Володю и
Николенысу. Не медля, отец с сыновьями выезжают
из Москвы. Самые страшные предчувствия подтверждаются
- последние шесть дней маменька уже не встает.
Она даже не может попрощаться с детьми - ее открытые
глаза ничего уже не видят... Маменька умирает
в этот же день в ужасных страданиях, успев лишь
попросить благословения для детей: "Матерь
божия, не оставь их!"
На другой день Николенька видит маменьку в гробу
и не может примириться с мыслью, что это желтое
и восковое лицо принадлежит той, кого он любил
больше всего в жизни. Крестьянская девочка, которую
подносят к покойнице, страшно кричит в ужасе,
кричит и выбегает из комнаты Николенька, пораженный
горькой истиной и отчаянием перед непостижимостью
смерти.
Через три дня после похорон весь дом переезжает
в Москву, и со смертью матери для Николеньки заканчивается
счастливая пора детства. Приезжая потом в деревню,
он всегда приходит на могилу матушки, недалеко
от которой похоронили верную до последних дней
их дому Наталью Савишну.
В. М. Сотников
Отрочество Повесть (1854)
Сразу после приезда в Москву Николенька ощущает
перемены, происшедшие с ним. В его душе находится
место не только собственным чувствам и переживаниям,
но и состраданию чужому горю, умению понимать
поступки других людей. Он сознает всю неутешность
горя бабушки после смерти любимой дочери, до слез
радуется, что находит в себе силы простить старшего
брата после глупой ссоры. Еше одна поразительная
для Николеньки перемена заключается в том, что
он со стыдливостью замечает волнение, которое
вызывает в нем двадцатипятилетняя горничная Маша.
Николенька убежден в своей уродливости, завидует
Володиной красоте и изо всех сил старается, хотя
и безуспешно, убедить себя в том, что приятная
наружность не может составлять всего счастья жизни.
И Николенька пытается найти спасение в мыслях
о гордом одиночестве, на которое, как ему кажется,
он обречен.
Бабушке доносят, что мальчики играются с порохом,
и, хотя это всего лишь безобидная свинцовая дробь,
бабушка винит в недостаточности присмотра за детьми
Карла Иваныча и настаивает на том, чтобы его заменили
приличным гувернером. Николенька тяжело переживает
расставание с Карлом Иванычем.
С новым гувернером-французом у Николеньки отношения
не складываются, он сам не понимает порой своей
дерзости в отношении воспитателя. Ему кажется,
что обстоятельства жизни направлены против него.
Случай с ключиком, который по неосторожности он
ломает, непонятно почему пытаясь открыть папин
портфель, окончательно выводит Николеньку из душевного
равновесия. Решая, что все специально ополчились
против него, Николенька ведет себя непредсказуемо
- ударяет гувернера, в ответ на сочувственный
вопрос брата: "Что с тобой делается?"
- кричит, как все гадки ему и отвратительны. Его
запирают в чулан и грозят наказать розгами. После
долгого заточения, во время которого Николеньку
мучает отчаянное чувство униженности, он просит
у отца прощения, и с ним делаются конвульсии.
Все боятся за его здоровье, но после двенадцатичасового
сна Николенька чувствует себя хорошо и легко и
даже рад, что домашние переживают его непонятную
болезнь.
После этого случая Николенька все более ощущает
себя одиноким, и главным его удовольствием становятся
уединенные размышления и наблюдения. Он наблюдает
странные отношения горничной Маши и портного Василия.
Николенька не понимает, как такие грубые отношения
могут называться любовью. Круг мыслей Николеньки
широк, и он часто путается в своих открытиях:
"Я думаю, что я думаю, о чем я думаю, и так
далее. УМ за разум заходил..."
Николенька радуется поступлению Володи в университет
и завидует его взрослости. Он замечает изменения,
которые происходят с братом и сестрами, наблюдает,
как у стареющего отца появляется к детям особенная
нежность, переживает смерть бабушки - и его оскорбляют
разговоры о том, кому же достанется ее наследство...
До поступления в университет Николеньке остается
несколько месяцев. Он готовится в математический
факультет и учится хорошо. Стараясь избавиться
от многих недостатков отрочества, Николенька считает
главным из них склонность к бездеятельному умствованию
и думает, что эта склонность принесет ему в жизни
много вреда. Таким образом в нем проявляются попытки
самовоспитания. К Володе часто приходят приятели
- адъютант Дубков и студент князь Нехлюдов. Николенька
все чаще разговаривает с Дмитрием Нехлюдовым,
они становятся друзьями. Настроенность их душ
кажется Никленьке одинаковой. Постоянно совершенствоваться
самому и таким образом исправить все человечество
- к такой мысли приходит Николенька под влиянием
своего друга, и это важное открытие он считает
началом своей юности.
В. М. Сотников
Юность Повесть (1857)
Идет шестнадцатая весна Николая Иртеньева. Он
готовится к экзаменам в университет, переполнен
мечтаниями и размышлениями о будущем своем предназначении.
Чтобы яснее определить цель жизни, Николай заводит
отдельную тетрадь, куда записывает обязанности
и правила, необходимые для нравственного совершенствования.
В страстную среду в дом приезжает седой монах,
духовник. После исповеди Николай чувствует себя
чистым и новым человеком. Но ночью он вдруг вспоминает
один свой стыдный грех, который скрыл на исповеди.
Он почти не спит до утра и в шестом часу спешит
на извозчике в монастырь, чтобы исповедаться вновь.
Радостный, Николенька возвращается обратно, ему
кажется, что лучше и чище его нет человека на
свете. Он не удерживается и рассказывает о своей
исповеди извозчику. И тот отвечает: "А что,
барин, ваше дело господское". Радостное чувство
улетучивается, и Николай даже испытывает некоторое
недоверие к своим прекрасным наклонностям и качествам.
Николай успешно выдерживает экзамены и зачислен
в университет. Домашние поздравляют его. По приказанию
отца, в полное распоряжение Николая поступают
кучер Кузьма, пролетка и гнедой Красавчик. Решив,
что он уже совсем взрослый, Николай покупает на
Кузнецком мосту много разных безделушек, трубку
и табак. Дома он пытается закурить, но чувствует
тошноту и слабость. Заехавший за ним Дмитрий Нехлюдов
укоряет Николая, разъясняя всю глупость курения.
Друзья вместе с Володей и Дубковым едут в ресторан
отмечать поступление младшего Иртеньева в университет.
Наблюдая поведение молодых людей, Николай замечает,
что Нехлюдов отличается от Володи и Дубкова в
лучшую, правильную, сторону: он не курит, не играет
в карты, не рассказывает о любовных похождениях.
Но Николаю из-за мальчишеского восторга перед
взрослой жизнью хочется подражать именно Володе
с Дубковым. Он пьет шампанское, закуривает в ресторане
папиросу от горящей свечи, которая стоит на столе
перед незнакомыми людьми. В результате возникает
ссора с неким Колпиковым. Николай чувствует себя
оскорбленным, но всю свою обиду срывает на Дубкове,
несправедливо накричав на него. Понимая всю ребячливость
поведения своего друга, Нехлюдов успокаивает и
утешает его.
На следующий день по приказанию отца Николенька
отправляется, как уже вполне взрослый человек,
делать визиты. Он посещает Ва-лахиных, Корнаковых,
Ивиных, князя Иван Иваныча, с трудом выдерживая
долгие часы принужденных бесед. Свободно и легко
Николай чувствует себя лишь в обществе Дмитрия
Нехлюдова, который приглашает его с визитом к
своей матери в Кунцево. По дороге друзья беседуют
на разные темы, Николай признается в том, что
в последнее время совершенно запутался в разнообразии
новых впечатлений. Ему нравится в Дмитрии спокойная
рассудительность без оттенка назидательности,
свободный и благородный ум, нравится, что Нехлюдов
простил постыдную историю в ресторане, как бы
не придав ей особенного значения. Благодаря беседам
с Дмитрием, Николай начинает понимать, что взросление
- не простое изменение во времени, а медленное
становление души. Он восхищается другом все больше
и, засыпая после разговора в доме Нехлюдовых,
думает о том, как было бы хорошо, если бы Дмитрий
женился на его сестре или, наоборот, он женился
на сестре Дмитрия.
На другой день Николай на почтовых уезжает в деревню,
где воспоминания о детстве, о маменьке с новой
силой оживают в нем. Он много думает, размышляет
о своем будущем месте в свете, о понятии благовоспитанности,
которое требует огромного внутреннего труда над
собой. Наслаждаясь деревенской жизнью, Николай
с радостью осознает в себе способность видеть
и чувствовать самые тонкие оттенки красоты природы.
Отец в сорок восемь лет женится во второй раз.
Дети мачеху не любят, у отца с новой женой через
несколько месяцев складываются отношения "тихой
ненависти".
С началом учебы в университете Николаю кажется,
что он растворяется в массе таких же студентов
и во многом разочарован новой жизнью. Он мечется
от разговоров с Нехлюдовым до участия в студенческих
кутежах, которые осуждаемы его другом. Иртеньева
раздражают условности светского общества, которые
кажутся в большей своей части притворством ничтожных
людей. Среди студентов у Николая появляются новые
знакомые, и он замечает, что главной заботой у
этих людей является получение от жизни прежде
всего удовольствия. Под влиянием новых знакомых
он неосознанно следует такому же принципу. Небрежность
в учебе приносит свои плоды: на первом экзамене
Николай проваливается. Три дня он не выходит из
комнаты, чувствует себя истинно несчастливым и
потерявшим всю прежнюю радость жизни. Дмитрий
посещает его, но из-за охлаждения, которое наступает
в их дружбе, сочувствие Нехлюдова кажется Николаю
снисходительным и поэтому оскорбительным.
Однажды поздно вечером Николай достает тетрадь,
на которой написано: "Правила жизни".
От нахлынувших чувств, связанных с юношескими
мечтаниями, он плачет, но уже слезами не отчаяния,
а раскаяния и морального порыва. Он решается вновь
писать правила жизни и никогда уже не изменять
им. Первая половина юности заканчивается в ожидании
следующей, более счастливой.
В. М. Сотников
Два гусара Повесть (1856)
"Времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных"...
В губернском городе К. проходят съезд помещиков
и дворянские выборы.
В лучшую гостиницу города приезжает молодой гусарский
офицер, граф Турбин. Свободных номеров нет; "отставной
кавалерист" Завальшевский предлагает графу
остановиться в его номере, ссужает Турбина деньгами.
Собственно, Завальшевский никогда не служил в
кавалерии, но было время, когда он хотел туда
поступить. А теперь он уже сам искренне уверовал
в свое кавалерийское прошлое. Завальшевский рад
возможности пообщаться с Турбиным, который повсюду
известен как "истинный гусар".
Из Москвы едет в свой полк уланский корнет Ильин,
"молоденький веселый мальчик". Он вынужден
остановиться в городе К. Без всякого злого умысла
Завальшевский знакомит его с игроком Лухновым.
К моменту приезда Турбина Ильин играет уже четыре
ночи напролет и проигрывает часть находившихся
при нем казенных денег.
Корнет просыпается в шесть часов вечера. К нему
в номер приходят Лухнов, другие игроки, а также
Завальшевский с Турбиным. Граф наблюдает за игрой,
не участвуя в ней. Он предупреждает Ильина, что
Лухнов - шулер. Но корнет не внемлет его предостережениям.
Турбин и Завальшевский уезжают на бал к предводителю
дворянства.
На балу Завальшевский знакомит Турбина со своей
сестрой, Анной Федоровной Зайцовой, молоденькой
вдовушкой. Турбин ухаживает за ней. Вдовушка очарована
графом, а бывший ее обожатель так раздосадован,
что даже предпринимает жалкую попытку поссориться
с Турбиным.
Граф, пробравшись в карету Анны Федоровны, ждет
ее там. Молодая женщина садится в карету; увидев
Турбина, она не пугается и не сердится...
После бала многие едут кутить к цыганам. Гульба
уже идет к концу, как вдруг приезжает граф Турбин.
Веселье разгорается вновь. Граф пляшет, много
пьет, издевается над содержателем гостиницы, который
уже под утро просит всех разойтись. На рассвете
Турбин возвращается в гостиницу. Он должен нынче
же покинуть город.
Корнет Ильин тем временем проиграл все казенные
деньги. Граф, видя отчаяние корнета, обещает выручить
его. Турбин силой отбирает деньги у шулера Лухнова
и возвращает Ильину.
Вся компания, кутившая этой ночью, едет провожать
Турбина до заставы: на тройках, с цыганами, с
песнями. У заставы все прощаются. Уже отъехав
от города, Турбин вспоминает об Анне Федоровне
и велит ямщику поворачивать назад. Он застает
вдовушку еще спящей. Поцеловав ее, граф Турбин
навсегда уезжает из города К.
Проходит двадцать лет. 1848 г. Граф Федор Турбин
давно убит на дуэли. Его сыну уже двадцать три
года. Молодой граф похож на отца только внешностью.
"Любовь к приличию и удобствам жизни",
"практический взгляд на веши" - главные
его качества.
Гусарский эскадрон, которым командует молодой
Турбин, ночует в Морозовке, деревне Анны Федоровны
Зайцовой. Анна Федоровна сильно постарела. Вместе
с ней живут ее брат - "кавалерист" и
дочь Лиза, девушка простодушная, веселая и искренняя.
Лизе двадцать два года.
Офицеры - граф Турбин и корнет Полозов - останавливаются
в деревенской избе. Анна Федоровна посылает спросить,
не нужно ли им чего-нибудь. Граф просит "комнату
почище"; тогда от Анны Федоровны следует
приглашение переночевать в ее доме. Граф охотно
соглашается, корнет же смущен: ему совестно беспокоить
хозяев. Полозов - юноша робкий, застенчивый. Он
находится под сильным влиянием Турбина.
Анна Федоровна взволнована встречей с сыном графа
Федора Турбина, Она приглашает гостей провести
вечер вместе с хозяевами. Все садятся играть в
преферанс, и граф обыгрывает бедную старушку на
сумму, которая ей представляется довольно значительной.
Анна Федоровна раздосадована, граф же ни капли
не смушен.
Корнет поражен красотой Лизы, но никак не может
завязать с ней разговор. Турбину же это легко
удается. Девушка простодушно рассказывает, в какой
комнате она спит. Граф Турбин понимает эти слова
как приглашение на свидание.
Ночь. Лиза засыпает, сидя у открытого окна Турбин
из сада наблюдает за ней и после долгих сомнений
решается подойти. Его прикосновение будит девушку.
Она в ужасе убегает. Граф возвращается в свою
комнату и рассказывает корнету Полозову об этом
приключении, добавив, что барышня сама назначила
ему свидание. Корнету же Лиза представляется "чистым,
прекрасным созданием". Возмущенный Полозов
называет Турбина подлецом.
Наутро офицеры уезжают, не простившись с хозяевами
и не разговаривая друг с другом. До дуэли дело
так и не доходит.
О. В. Буткова
Казаки. Кавказская повесть 1852 года (1853 - 1862,
неэаконч., опубл. 1863)
Ранним зимним утром от крыльца московской гостиницы
Шевалье, простясь с друзьями после долгого ужина,
Дмитрий Андреевич Оленин отъезжает на ямской тройке
в кавказский пехотный полк, куда зачислен юнкером.
С молодых лет оставшись без родителей, Оленин
к двадцати четырем годам промотал половину состояния,
нигде не кончил курса и нигде не служил. Он постоянно
поддается увлечениям молодой жизни, но ровно настолько,
чтобы не быть связанным; инстинктивно бежит всякого
чувства и дела, которые требуют серьезных усилий.
Не зная с уверенностью, на что же направить силу
молодости, которую ясно чувствует в себе, Оленин
надеется с отъездом на Кавказ переменить жизнь,
чтобы не стало в ней больше ошибок и раскаяния.
За долгое время дороги Оленин то предается воспоминаниям
о московской жизни, то рисует в воображении манящие
картины будущего. Горы, которые открываются перед
ним в конце пути, удивляют и радуют Оленина бесконечностью
величественной красоты. Все московские воспоминания
исчезают, и какой-то торжественный голос будто
говорит ему: "Теперь началось".
Станица Новомлинская стоит в трех верстах от Терека,
разделяющего казаков и горцев. Казаки несут службу
в походах и на кордонах, "сидят" в дозорах
на берегу Терека, охотятся и ловят рыбу. Женщины
ведут домашнее хозяйство. Эту устоявшуюся жизнь
нарушает приход на постой двух рот кавказского
пехотного полка, в котором уже три месяца служит
Оленин. Ему отведена квартира в доме хорунжего
и школьного учителя, приезжающего домой по праздникам.
Хозяйство ведут жена - бабушка Улита и дочь Марьянка,
которую собираются выдать за Лукашку, самого удалого
из молодых казаков. Как раз перед самым приходом
русских солдат в станицу в ночном дозоре на берегу
Терека Лукашка отличается - убивает из ружья плывущего
к русскому берегу чеченца. Когда казаки разглядывают
убитого абрека, незримый тихий ангел пролетает
над ними и покидает это место, а старик Ерошка
говорит, как будто с сожалением: "Джигита
убил". Оленин принят хозяевами холодно, как
и заведено у казаков принимать армейских. Но постепенно
хозяева становятся терпимее к Оленину. Этому способствует
его открытость, щедрость, сразу установившееся
приятельство со старым казаком Ерошкой, которого
в станице уважают все. Оленин наблюдает жизнь
казаков, она восхищает его естественной простотой
и слитностью с природой. В порыве добрых чувств
он дарит Лукашке одну из своих лошадей, и тот
принимает подарок, не в силах понять такого бескорыстия,
хотя Оленин искренен в своем поступке. Он всегда
угощает вином дядю Ерошку, сразу соглашается с
требованием хорунжего повысить плату за квартиру,
хотя оговорена была меньшая, дарит Лукашке коня
- все эти внешние проявление искренних чувств
Оленина казаки и называют простотой.
Ерошка много рассказывает о казацкой жизни, и
немудреная философия, заключенная в этих рассказах,
восхищает Оленина. Они вместе охотятся, Оленин
любуется дикой природой, слушает наставления и
размышления Ерошки и чувствует, что постепенно
все больше и больше хочет слиться с окружающей
жизнью. Весь день он ходит по лесу, возвращается
голодный и усталый, ужинает, выпивает с Ерошкой,
видит с крыльца горы на закате, слушает истории
про охоту, про абреков, про беззаботное, удалое
житье. Оленин переполнен чувством беспричинной
любви и обретает наконец ощущение счастья. "Все
Бог сделал на радость человеку. Ни в чем греха
нет", - говорит дядя Ерошка. И словно отвечает
ему Оленин в своих мыслях: "Всем надо жить,
надо быть счастливым... В человека вложена потребность
счастья". Однажды на охоте Оленин представляет,
что он "такой же комар, или такой же фазан
или олень, как те, которые живут теперь вокруг
него". Но как бы тонко ни чувствовал Оленин.
природу, как бы ни понимал окружающую жизнь, -
она не принимает его, и он с горечью осознает
это.
Оленин участвует в одной экспедиции и представлен
в офицеры. Он сторонится избитой колеи армейской
жизни, состоящей в большей части из картежной
игры и кутежей в крепостях, а в станицах - в ухаживании
за казачками. Каждое утро, налюбовавшись на горы,
на Марьянку, Оленин уходит на охоту. Вечером возвращается
усталым, голодным, но совершенно счастливым. Непременно
приходит к нему Ерошка, они долго беседуют и расходятся
спать.
Оленин каждый день видит Марьянку и любуется ею
так же, как красотой гор, неба, даже не помышляя
о других отношениях. Но чем больше он наблюдает
ее, тем сильнее, незаметно для себя, влюбляется.
Оленину навязывает свою дружбу князь Белеций,
знакомый еще по московскому свету. В отличие от
Оленина Белецкий ведет в станице обычную жизнь
богатого кавказского офицера. Он и уговаривает
Оленина прийти на вечеринку, где должна быть Марьянка.
Подчиняясь своеобразным шутливым правилам таких
вечеринок, Оленин и Марьянка остаются наедине,
и он целует ее. После этого "стена, разделявшая
их прежде, была разрушена". Оленин все больше
времени проводит в комнате у хозяев, ищет любой
повод, чтобы увидеть Марьянку. Все больше размышляя
о своей жизни и поддаваясь нахлынувшему на него
чувству, Оленин готов уже жениться на Марьянке.
В это же время продолжаются приготовления к свадьбе
Лукашки и Марьянки. В таком странном состоянии,
когда внешне все идет к этой свадьбе, а у Оленина
крепнет чувство и яснеет решимость, он делает
девушке предложение. Марьянка соглашается, при
условии согласия родителей. Наутро Оленин собирается
идти к хозяевам просить руки их дочери. Он видит
на улице казаков, среди них Лукашку, которые едут
ловить перебравшихся на эту сторону Терека абреков.
Повинуясь долгу, Оленин едет с ними.
Окруженные казаками чеченцы знают, что им не уйти,
и готовятся к последнему бою. Во время схватки
брат того чеченца, которого ранее убил Лукашка,
стреляет Лукашке из пистолета в живот. Лукашку
привозят в станицу, Оленин узнает, что тот при
смерти.
Когда Оленин пытается заговорить с Марьянкой,
та отвергает его с презрением и злобой, и он вдруг
ясно понимает, что никогда не сможет быть любим
ею. Оленин решается уехать в крепость, в полк.
В отличие от тех мыслей, которые были у него в
Москве, сейчас он уже не раскаивается и не обещает
себе лучших перемен. Перед отъездом из Новомлинской
он молчит, и в этом молчании чувствуется скрытое,
неизвестное ранее понимание пропасти между ним
и окружающей жизнью. Интуитивно чувствует внутреннюю
сущность Оленина провожающий его Ерошка. "Ведь
я тебя люблю, я тебя как жалею! Такой ты горький,
все один, все один. Нелюбимый ты какой-то!"
- говорит он на прощание. Отъехав, Оленин оглядывается
и видит, как старик и Марьяна разговаривают о
своих делах и уже не смотрят на него.
В. М. Сотников
***
Использованы материалы
ОЛИМП "ACT "МОСКВА 1996
Общая редакция и составление доктора филологических
наук Вл. И. Новикова
Редактор к. ф. н. Д Р. Кондахсазова Художник В.
А. Крючков
В 84 Все шедевры мировой литературы в кратком
изложении. Сюжеты и характеры. Русская литература
XIX века: Энциклопедическое издание. - М.: Олимп;
Издательство ACT, 1996. - 832 с.
|
